Понимая, по недоумевающим глазам барышни, что вряд ли добьётся от неё вразумительного ответа, безымянный бросился к ней всем телом, прижимаясь губами к губам и уткнувшись носом в упругую щёку…
Последовал звонкий треск ломающегося камня и мощный удар по голове, прямо в лоб. Ощущение влаги на губах и подбородке.
— Ты что творишь, психопат убогий?! Новую плитку сам укладывать будешь! — сонный, но как обычно грубый, голос Борисовны помог ему окончательно проснуться.
Похлопав веками, парень смахнул прочь остатки сна. Уже рассвело и бежевый кафель перед глазами блестел кривой трещиной. Поднявшись на колени, смахнул слюну, тянущуюся от пола до подбородка и оглянулся на сидящих рядом Андрея с Алиной, явно удивлённых.
— Это что было? — спросил Николай выглядящий не менее обалдевшим.
— А что произошло? — заданный стальным голосом вопрос, вызвал улыбки на лицах.
Голос… Его лязг снова резанул по слуху, в отличии ото сна, где звучание слов становилось нормальным, даже каким-то холёно-сладковатым.
— Рванул с места и нырнул балдой в кафель. — ответила Борисовна.
— Страшный сон? — тут же поинтересовалась Дарья из-за баррикады.
— Не страшнее яви, — последовал уже не такой дребезжащий, но громоподобный ответ с тенью упрёка.
Впрочем, по подавленному виду всё и так стало ясно.
— Ну что там? Все живы здоровы? Великие дела будем делать? — Алина встала и потянулась.
Когда она выгнула спину, безымянный впервые обратил внимание на необычайную худобу. А ведь вроде в порядке всё у ребят, насколько это вообще возможно, голодать не должны…
Весьма удачная попытка подбодрить присутствующих, стала подспорьем для хорошего настроения с самого утра. К тому же никто за ночь не умер, и никому не стало хуже. Напротив, все хорошо выспались в проветриваемом помещении, считай, что на улице ночевали. Да ещё и хорошая солнечная погода, как елеем оросила души и сердца выживших. Мать с ребёнком на руках доброжелательно улыбалась хозяевам лагеря, сидя перед тлеющим костром и баюкая своё чадо, а один из мальчишек пытался раздуть пламя.
— Ну что, золотце? Что делать будем? — Борисовна вышла из-за баррикады и обвела всех взглядом — С ними вот… И вообще… Да ты посмотри… — последнее слово она буквально пробурчала себе под нос, безуспешно обыскивая карманы на предмет курева.
Гости молча внимали реакции необычного лидера местных хозяев. А тот и рад их обрадовать — ответил Борисовне:
— Вам руки пригодятся, — фраза решившая их дальнейшую судьбу отгремела уже бодрым твёрдым громоподобным басом.
— Ладно… — наконец тётка нашла сломанную сигарету и кое-как прикурила её, зажав зубами.
Прагматичная жёсткая женщина явно не была в восторге от происходящего, но столь же явно не была слепой и дурой. Чудеса, творящие удачу для её людей в последние дни, говорили ей отодвинуть свой богатый жизненный опыт в сторону до лучших, а вернее будет сказать — до худших, времён.
— Слышь, старший, — Андрей впервые на словах признал главенствующую над собой позицию безымянного — Как бы это… Нас же вчера никто не заставлял раскалённое шило себе в задницы совать, но если сейчас заднюю включим — некрасиво выйдет.
Здоровяк напрягся от подхода настолько издалека, да ещё и с такими метафорами, кто их знает, этих сумасшедших, голодных, обречённых…
…Этих… Людей…
— Я про бандитов и их крепость, — Андрей нахмурился. — Расслабься ты, — и продолжил на тон тише. — Я это к тому, что если ты как-то отсрочишь мероприятие, то потом идею саму-собой на нет можно будет свести.
Безымянный уставился парнишке в глаза.
Встретив во взгляде лишь холодное равнодушие, молодой авантюрист сжал губы и кивнул собеседнику. В этом скупом жесте скользнула лёгкая досада. Подошла его сестра.
— Мы с тобой, — заявила она совершенно не интересуясь мнением брата, а его брови так и подскочили в немом возмущении.
Николай с Юрием спустились, не смотря на протесты медика и плевок Борисовны им прямо под ноги, мол, дураки беспечные и вообще — тфу на вас! Мужчины, как два суслика караулили что-нибудь новое от троицы, догадываясь о предстоящем непростом разговоре.
— Вы там отлить отошли или как? — заворчала Борисовна. — Так я вас вижу если что… Хорош шушукаться! Мы вчера ещё всё поняли.
Её кудахтанье подхватил Коля:
— В самом деле, ребят. Все бараны взрослые, все-всё понимают.
Боевики угрюмо смотрели на оптимистичные лица, верящих в них людей.
— Да… Понимают они… Вот только когда лес рубят — начинают щепки лететь… — прошипел Андрей, внезапно ставший пессимистом. — Ладно, народ, будет Вам! Тише! Нечего в драку так рваться! — он направился к столпившимся выжившим, скрестив руки на груди.
— Дашка потом всех не заштопает, — следом подошли его сестра со здоровяком.
Последний молвил своим загробным голосом:
— Способных вести бой здесь трое. Остальные — группа поддержки.
Даже лёгкий ветер снаружи затих, чтобы не перебивать гиганта, а вот Андрей не был столь вежлив и дополнил:
— Или группа отхвата.
Даша насупилась, давая понять, что шутка плохая.