— Завтра скажешь, что согласна, я подожду, — привычно кривовато улыбается Назар и освобождает мне проход, — а теперь иди к ребенку, нам нужно переговорить с Русланом. Завтра у тебя тяжелый день, ступай.
Наблюдая за тем, как спит Игорь, ощущаю умиротворение. При взгляде на этого мальчонку внутри меня просыпались материнский инстинкт и нежность, похороненные под тяжелой плитой реальности. Чувства все годы рвались наружу, но подарить их было некому, и такого шанса в моей жизни уже не будет. Точнее, не было. Сейчас у меня появилась уникальная возможность стать мамой, восполнить пробелы в своей жизни и сделать этого малыша по-настоящему счастливым ребенком. Я буду о нем заботиться, как о своем сыне, и он никогда не узнает, что такое отсутствие родителей и такое страшное слово — детский дом.
На глазах появились слезы, которые я не хотела убирать. Прости, Ром, если делать выбор между тобой и ребенком, я выберу сына. Если жизнь дает мне второй шанс, я не имею права от него отказываться. Ты бы тоже выбрал сына, а не меня.
Мои размышления прервал осторожный стук в дверь, заставивший быстро вытереть слезы и повернуться. Это был Руслан.
— Мне показалось, ты расстроилась из-за условий Назара, — прошептал он, подойдя ближе.
— Нет, он всё правильно сказал. Разве можно променять этого ангела на Романа Боно? — прошептала в ответ, неосознанно сжимая руку мужчины.
— Только истинный глупец выбрал бы Боно. Пойдем прогуляемся? — дождавшись моего кивка, он повел меня за собой.
Руслан был заразительно спокоен и уверен в себе. Побыв с ним рядом, я тоже подпиталась его невозмутимостью, нервозность ушла на задний план. Мне импонировал этот мужчина, хоть у меня и было к нему много вопросов.
— Я помню, ты был в баре, — наслаждаясь теплой погодой, призналась я, — если ты служишь в органах, какие у тебя могут быть дела с Боно? Вы друзья?
— Нет, мы не друзья. Если ты хотела работать в полиции, должна догадываться, я не могу с тобой обсуждать подобные вопросы, — спокойно ответил он, показывая мне на спуск к воде.
— Мне не нужны подробности. Я хотела узнать, на чьей ты стороне. Ты работаешь на мафиози?
— Так я тебе и сказал, — улыбнулся мужчина, подавая мне руку и помогая спуститься с небольшой горки, — давай поговорим о чем-то другом.
— Боно сливал тебе Хмурого? — я отметила татуировку сбоку на кисти с иероглифами, но решила не уточнять ее значение.
— Ника…
— Хорошо, поговорим о другом. Давай о тебе. Ты женат? У тебя есть дети? Из какого ты города? — эти вопросы меня не волновали, я их просто задала для того, чтобы отвлечься.
— Группу крови тоже тебе сказать? — улыбнулся мужчина.
— Пока не нужно. Если появится такая необходимость, я тебе скажу, но пока вроде никому переливание не требуется.
— Меня это радует. Давай лучше поговорим о тебе.
— Так ты обо мне всё знаешь! И мне кажется, даже больше, чем я, — я любовалась ночным видом. Вода оказалась в десяти минутах ходьбы. Это была не река, а озеро. Так как уже стемнело, людей здесь не было, Жёлтый свет фонарей сменила луна, придавая обстановке ноты загадочности и интимности.
— Расскажи, где ты научилась так танцевать? — садясь на бревно, спросил мужчина.
— Как? — ухмыляюсь, чувствуя, что опять начинаю краснеть.
— Завораживающе, — под светом луны мне показалось, что его глаза потемнели.
— В школе танцев, — улыбаюсь. Я знаю, что хорошо танцую, но комплименты — моя слабость. Особенно такие, ярко говорящие. Любой девушке приятно, когда на нее так смотрят, — я бы хотела работать тренером по танцам, это второе мое увлечение.
— А первое?
— Я хочу служить в полиции, Руслан.
— Хорошая смесь, сотрудник полиции, на выходных обучающий, как правильно крутиться на пилоне, — постепенно он переставал быть роботом, на лице появлялись человеческие эмоции. Сейчас Руслан уже искренне улыбался.
— Ты думаешь, я только на пилоне танцевать умею? — поднимаю брови и картинно возмущаюсь, — я и танец живота могу, и сальсу. Что ты сразу про пилон-то!
— Стереотипное мышление, — чертики в его глазах продолжали бросать мне вызов.
— Сомневаюсь, что у тебя стереотипное мышление, — вместо того, чтобы ответить, Руслан развел руками и включил на телефоне Amr Diab — Habibi ya nour el ein. Моя любимая композиция для танца живота.
— Ты сейчас серьезно? — мелодия играла тихо, но я боялась, что нас услышат, хоть никого и не было, — Ты сумасшедший, Руслан, мы всех разбудим.
— Не разбудим. На тебе нет монист, которые бы гремели, а я почувствую себя на минутку султаном. Давай, не отказывай мне в мечте, — заулыбался мужчина, демонстрируя клыки.
— Точно сумасшедший, — скрыть улыбку я уже не могла и отказать ему — тоже.
