– Вот это да, Златка! Ты только посмотри, какой скандал.
– О чем ты?
– Слушай, что о твоем бывшем пишет один из самых модных новостных пабликов:
«Адвокат утверждает, что Никита Гончаров проявлял насилие к своей жене – русской американке Габриеле Бадор. Если супруги не придут к согласию, Гончарову грозит иск, а, возможно, и тюремное заключение. Гражданский суд США заботится о женщинах, переживающих дурное обращение в семье. До выяснения обстоятельств потенциального виновника заключают под стражу. Закон о домашнем насилии в США действует не так, как в нашей стране. Будем следить за новостями в звездной семье».
– Гляди, какая роскошная краля! – раскрасневшаяся от эмоций Зойка разворачивает смартфон и демонстрирует мне хищную улыбочку Габи на экране.
Поверить не могу… Они собираются разводиться? Или к чему это все? Адвокат, статьи в желтой прессе и обвинения Никиты? Одно мне ясно – Габи защищает свое…
Злата.
Желание жаловаться на судьбу мгновенно исчезает… Растворяется в поглотившей меня тревоге за Никиту. Ну не верю я, что он способен на такое… Зойка продолжает восхищаться красотой «заграничной девки», а я медленно тянусь за шарфом… Ни минуты не хочу здесь оставаться. Пить чай, есть конфеты и плакаться в жилетку подруги, пока на Никиту льют грязь. Надо же что-то с этим делать? Или нет? Проклятое сердце сжимается в камень при мысли, чем скандал может обернуться для нас? Да-да, я прежде всего думаю о сыне. Никите-старшему ведь придется все это разгребать? Тушить скандал и оправдываться? Может, он уже от идеи завести второго ребенка отказался? Своя-то семья дороже?
– Златка, ты куда? – Зоя, наконец, переключает внимание с Габи на меня. – Побежишь спасать этого предателя? Может, оно и к лучшему? Закон бумеранга никто не отменял. Он бросил тебя и свалил за бугор, оставив наедине с разъяренной общественностью и их обвинениями в адрес твоего отца. Вспомни, сколько тебе приходилось оправдываться и защищать дом от наглых папарацци?
– Я все помню, Зой. Мне плевать на Никиту. Для меня в приоритете здоровье сына. Если Гончаров откажется помогать в лечении Никитушки из-за скандала с женой, я должна узнать об этом первой. Ты согласна?
– Ты хочешь его спросить, не передумал ли он заводить второго ребенка? В Америке закон всегда встает на сторону женщины. Стоит Габи заикнуться о насилии, Никиту…
– Да, Зой. Мне нужны гарантии, что я и дети будем обеспечены несмотря на его проблемы… – прячу глаза, боясь, что Зойка увидит в них другое – волнение за Ника, а не холодный расчет.
– Да ты знаешь, насколько он богат? Вам и за три жизни не потратить то, что есть у Гончарова! – жестикулирует Зоя. – Он миллионер, Злат. Долларовый миллионер. Его приложение переведено на пятьдесят языков, им пользуется полмира. Не понимаю, что он забыл у нас? Наш приморский городок слишком для него мал.
– Откуда ты все это знаешь? – округлив глаза, спрашиваю я.
– В интернете прочитала. Надо же кому-то это делать. Ты вон… Вся в заботах о Никитушке.
– Поеду я, Зойка. Амиран скоро приедет в больницу, а вечером Никита обещал заскочить. Там и поговорим.
– Может, мне сдать анализы, Злат? – поникшим голосом спрашивает Зойка. – Если Гончаров откажется заводить второго ребенка, понадобится искать другие способы лечения. Ты об этом подумала?
Подумала… Только об этом сейчас и думаю, глядя в огромные карие глаза подруги. И вместе с мыслями душу скручивает бессилие, поднявшее голову, как осмелевший зверь. Что, если… Встряхиваю головой, будто сбрасывая уныние и спешно одеваюсь. Зойка тараторит про анализы, а я тупо киваю, обещая вечером позвонить.
Бабуля кормит Никитушку вкусным борщом, доставленным «гончаровской» службой доставки. Сынок ест с удовольствием. Да и выглядит вполне обычным ребенком. Раздеваюсь и вешаю верхнюю одежду в шкаф. Мою руки и переодеваюсь в мягкий хлопковый костюм. Волосы собираю в высокий хвост.
– Все, мама, внучок накормлен. Баба Ира может ехать домой? – шутит бабулечка.
– Спасибо, родная. Отдыхай. Я завтра тебя беспокоить не буду. Ты только больше отдыхай, – обнимаю ее я.
– Да ладно тебе. Что мне одной дома делать? Без вас скучно. Так что… завтра приду. Что тебе, Никитка купить? – набрасывая на плечи пальто, спрашивает бабушка.
– Ласкласку! И новые класки. А то я сталые испачкал челной клаской.
– Принято! – рапортует бабушка и покидает палату.
Я успеваю только выпить чаю. Пристраиваюсь возле сына, собираясь почитать ему сказку, и вздрагиваю от шума – дверь распахивается, являя взору Гончарова.
– Привет, – сухо произносит он, направляясь к раковине и быстро споласкивая руки. – Никитушка, сыночек, я так скучал.
Поднимаюсь с кровати, освобождая место для Никиты, и отхожу к окну. Гончаров говорит какие-то глупости про логопеда и футбол и смотрит на Никитушку с нескрываемой болью… Не может он быть насильником и плохим мужем. Что угодно может обмануть – слова, глаза, сплетни, чужие обвинения… А сердце нет… Никогда.
