– Консультация платная. А, учитывая, что вы пришли за пятнадцать минут до окончания моего рабочего дня…
– Без проблем. Оплачу, сколько скажете.
Либерман поправляет выглядывающий из нагрудного кармана белоснежный платок и взмахивает ладонью в сторону кабинета.
– Меня зовут Моисей Лазаревич, а вы…
– Никита Федорович Гончаров.
– Хм… Что-то слышал о вас, – Либерман сдавливает виски, словно ускоряя мыслительный процесс.
– Не удивлюсь, что и до вас дошли сплетни обо мне. Сейчас это звучит из каждого утюга.
– Вспомнил! Это вы – тот самый молодой перспективный программист, что изобрел приложение? И сейчас им пользуются во всем мире? – восхищенно протягивает Моисей Лазаревич. – Соня! Принеси нам кофе! – кричит в пустоту.
– Я. А еще я насильник и тиран по словам моей жены. Давайте я расскажу вам в двух словах, как обстоят дела?
– Конечно. Слушаю вас.
В кабинет вплывает грузная дама с подносом. Делаю глоток обжигающего напитка и окончательно расслабляюсь. Моисей Лазаревич внимательно слушает мой рассказ. Оставляет пометки в блокноте и многозначительно хмыкает. Ерзает, потирает ладони, а потом нетерпеливо обрывает меня:
– Ситуация тяжелее, чем кажется, Никита Федорович. Судя по вашему рассказу, она хочет испортить вам жизнь. Деньги здесь ни при чем, я правильно понимаю?
– Да, правильно. Я готов выплатить отступные, но Габриела так и не назвала суммы.
– Она и не назовет. Ей хочется наказать вас за равнодушие. Потерянную репутацию восстановить трудно…Многие ведь поверят ей. Перестанут общаться с вами, прекратят деловые отношения. Знаете, как сложно будет изменить чужое мнение? Но… – он поднимает палец к небу. – Я могу выставить ее обманщицей и лжесвидетельницей. Насколько мне известно, доказательств у нее нет?
– Нет. Но я не хочу делать из своей личной жизни шоу. Мне нужно развестись с минимальными потерями для здоровья и эмоционального состояния. О деньгах я не думаю… Моя фирма разрабатывает другие приложения, к тому же у меня в работе несколько интересных проектов. А Габи…
– Я вас понимаю, Никита Федорович. Попробую поговорить с ней. Сильно пугать не буду, не беспокойтесь… Но про статью о даче ложных показаний напомню. Мне нужна ясность о сумме отступных и…
Наш разговор прерывает входящий вызов. Габи… Адвокат кивает, давая мне молчаливое согласие ответить.
– Да, Габи.
– Что ты, черт возьми, устроил? – кричит она в динамик. – Почему возле нашего дома представители Кризисного центра для женщин? Они настоятельно просят меня поехать с ними.
– А как ты хотела, Габи? Думаю, твои рассказы о муже-тиране вызвали искреннее сочувствие женщин, находящихся в такой же ситуации. Не тупи, Габи. Езжай с ними. Иначе твоя ложь обо мне раскроется.
– Ненавижу тебя, Гончаров! – рычит она и обрывает вызов.
Злата.
Наверное, психологи правы, утверждая, что после отрицания наступает принятие. Я теперь не прячу голову в песок, а смотрю опасности в лицо… И, да… Я осознаю, что мой сынок смертельно болен. Потому использую каждую минуту, чтобы быть с ним: играть, кормить, смотреть в глаза и слушать, что он лопочет. Радоваться каждому, самому крохотному мгновению, проведенному вместе… Никитушка даже не догадывается, что я насмотреться на него не могу… И в горле сидит горький ком. Когда-то он поселился там и не желает уходить. Наверное, так у всех матерей, не только у меня…
Он мой мир… Все для меня… Смысл существования, источник вдохновения и любви… И как бы дерзко я ни смотрела смертельной опасности в глаза, до сих пор отгоняю от себя мысли о возможной смерти моего мальчика…
Смотрю, как Никитка собирает пазлы, переводя взгляд на бабушку. Да, к нам в больницу уже третий раз приходит Антонина Павловна. Вы не представляете, как я боялась ее расспросов или осуждений, но она и слова не сказала. Никаких упреков и нравоучений – одна лишь благодарность и сочувствие. И как она смотрит на Никитушку! Моего мальчика нельзя не полюбить…
– Златуня, ты сходи в магазин или… парикмахерскую. Куда там тебе надо? – предлагает Антонина Павловна, помогая Никитке искать детали пазла. – Скоро Никита должен подъехать, как раз меня сменит.
Я многозначительно молчу, пряча пунцовые щеки. Вспоминаю слова Зойки о маникюре, педикюре и… прочем. Прошло почти восемь дней после нашего с Никитой визита в клинику. Со дня на день должны прийти результаты анализов. Наверное, стоит сначала дождаться их? А уж потом идти «чистить пёрышки».
– Спасибо, Антонина Павловна. Даже не знаю…
– Сходи, детка. Погуляй, развейся. Ты целыми днями здесь сидишь, так и зачахнуть можно… Вам же еще с Никитой надо… Ох, я тороплю события, извини, – спохватывается мама Никиты. – В общем, тебе гулять и отдыхать надо больше.
Конечно, она обо всем знает. Никита рассказал ей о необходимости рождения второго малыша. Об этом уже знают все. Степка нас все время троллит, бабуля радуется, а Амиран… Он просто меня любит и ждет, когда все это закончится. Не думала, что когда-то услышу от мужчины благородную фразу:
