Можно было бы отправить дочь с водителем, но она любила ездить со мной, а мне срочно нужно проветриться, иначе еще одной ссоры с женой не избежать. Хотя все одно, останусь — поругаемся, уеду — тоже ничего хорошего не будет.
— Пап, а ты куда? — из ванной вышли Яна с Ромчиком. Сын потянулся ко мне, и я опустился на его уровень, обнимая. С этими всеми подростковыми проблемами и капризами старшей дочери я меньше стал уделять времени сыну. Видимо, я реально херовый отец…
— Николь нужно отвезти, — меня накрыло диким стыдом. Я перед всеми какой-то виноватый.
— Опять уходишь, — сын обиженно поджал губы и отошел, возвращаясь к матери. Яна смотрела на меня с холодной обидой и неприкрытым обвинением.
— Я быстро, сынок. Обещаю, что сегодня почитаем твоего Шоколадуса.
— Мама дочитала.
Я смутился. Даже не знал, какую сказку теперь они читали перед сном.
— Пап, поехали, — Николь нетерпеливо сложила руки на груди. — Пока, мелкий, — и посмотрела на Яну. — Пока, — затем ушла вперед.
— Я быстро, — пообещал жене, но она на меня уже не смотрела.
По дороге заказали роллы, забрали коробку из ресторана и поехали к Лике. Я позвонил в домофон, затем проводил дочь до двери.
— А ты? — она удивилась и потянула меня за руку. — Разве не с нами?
— Солнышко, я обещал твоему брату…
— Опять мелкий у тебя на первом месте! — и исчезла за дверью. Я прислонился лбом к стене. Мне что, разорваться?! Как мы раньше жили без этой ревности? Неужели переходный возраст реально жесть? А ведь это только начало…
К концу недели мы с Яной оставались на прежних позициях: без общения, без понимания, без секса. Жена не спала больше в нашей спальне, это напрягало. Я хотел трахаться! Я нормальный здоровый мужчина и мне нужна женщина, а у нас ничего не было уже две недели…
Надеюсь, сегодня на вечеринке у Святослава помиримся. Сколько можно держать этот бойкот?! Уже реально пожалел, что попросил приглашение для бывшей. Это явно не будет способствовать миру между мной и Яной. Черт!
Я надел смокинг, часы, ботинки. Спреем навел порядок на голове и проверил карман: покупать женщин плохо, но мне нужно примириться с женой. Цветы я приносил всю неделю — реакции ноль; приглашал в любимый ресторан — то нет времени, то устала, то плохо себя чувствовала. Настало время бриллиантов — они ведь лучшие друзья девушек?
— Ты не одета? — нахмурился, увидев жену без укладки и макияжа, в повседневном домашнем костюме. — Опоздаем, Ян.
— Я не иду, — она села за туалетный столик и, взяв расческу, начала водить ей по длинным волосам. Они шикарны, когда не в строгом пучке, можно и без всяких причесок идти.
— Почему? Это неприлично. Нас ждут.
— Я позвонила Ярине и извинилась. Иди один, — повернулась. — Уверена, скучно тебе не будет, — и снова эта улыбка, чужая, далекая.
— У тебя есть причины, или ты просто не хочешь? — недовольно сложил руки на груди.
— Не хочу, — дернула плечом, накаляя меня как лампочку Ильича.
Я стремительно вернулся в гардеробную, схватил одно из вечерних платьев и бросил на кровать.
— Одевайся.
Яна взглянула на меня, как на дебила.
— Я сказала, что не хочу. Я не пойду! — дерзко вздернула подбородок и смотрела с вызовом.
А-а-а! Да что за нахрен!
— Ты ебанулась? — не выдержал я. — Что за демарш? Что ты исполняешь?!
Яна только хлопала глазами. Да, раньше я никогда не разговаривал с ней так и… не обзывал.
— Последний раз спрашиваю: идешь?
Она вздернула подбородок и смотрела холодным сучьим взглядом. Такого раньше тоже не было. Как меня это достало!
— Ну и похер! — громко хлопнул дверью. Не хочет, не надо!
Яна
Утром я с холодной головой просматривала свежие снимки с нашумевшего званого вечера у Святослава и Ярины Нагорных. Желтая пресса сработала оперативно. Много фотографий хозяев особняка, но и гостей тоже. Мой муж и его бывшая жена засветились на некоторых: вечер они явно провели вместе. Улыбки, объятия, танцы. Я ждала чего-то подобного, когда Ярина позвонила предупредить, что будет одна неприятная мне гостья, но все равно больно.
Мирослав буквально во всеуслышание заявил, с кем он, кто главная женщина его жизни, кого любил. Он выбрал. Значит, я все правильно сделала и не зря готовилась эти две недели.
— Мамочка, пливет! — сын в пижаме, заспанный и сладкий, нашел меня в столовой.
