— Не хотела тебя расстраивать, но ты это… больше не готовь баранину, ладно?
Я вспыхнула, вспомнив, что Мирослав так нахваливал мои кулинарные способности и ел кавказский суп с таким удовольствием, что я месяц его готовила! Пока Николь не высказалась, что наш дом пропах зверями.
— Не буду, — показательно накуксилась. — Мир, я хотела сказать, — взяла его за руку, — я хочу, чтобы ты знал: если после родов ты поймешь, что… — я стала такой ранимой и плаксивой: — Что не можешь, скажи мне. Я не хочу, чтобы тебя мучило это. Обещаешь?
— Яна… — обреченно покачал головой и осторожно сгреб меня в охапку, устраивая у себя на коленях. Да, меня попросили говорить и не молчать, и теперь меня не заткнуть и мои капризы тоже: и маленькие и большие. — Я отвечаю за свои слова. Всегда. Ты моя женщина, — погладил живот и она, девочка, пнула в ответ: мы оба почувствовали. — Она тоже моя.
— Тебе не тяжело? — поерзала на коленях. — Я такой бегемот.
— Нарываешься на комплимент? — прикусил мочку уха.
Я действительно не сильно поправилась: только живот и грудь стали сильно больше, в остальном в пределах нормы.
— Ром! — распахнул окно и крикнул сына. Они с Губиком вышли на прогулку во двор, как раз снег пошел.
— Чего? — нос красный, щеки алые. Губик тоже красавчик в вязаных сапожках и собачьей шубке.
— Скажи, что мама у нас самая красивая?
— Самая-самая, — ответственно заявил. Я была довольна. Очень приятно, когда семья тебя любит даже бегемотиком, а муж не терял мужского интереса. Вагинально мне уже нельзя, но способов получить удовольствие обоим хватало. Я может и подросла в размерах, но Мирослав так хорош, что я надышаться им не могла. Мы очень много времени проводили вместе. Меньше внимания условностям и больше семье. Сейчас в городе тихий период или низкий сезон, хотя перед новогодними праздниками светские рауты один за одним, но сейчас было существенное «но». Мне нельзя волноваться, а господин Мирослав Нагорный без меня отказывался посещать мероприятия: их либо отменили, либо проводили без присущей помпы.
— Болит? — Мирослав тут же всполошился, когда я потерла грудь в области сердца, успокаивая одышку. С каждым днем она проявлялась все сильнее и даже в покое.
Кардиологи сказали, что мне нужна операция по замене сердечного клапана на протез. Обычной пластикой не обойтись. Операция назначена сразу после кесарева сечения. Мой акушер надеялась, что я дохожу до тридцати восьми недель, но готовыми нужно быть всегда. Прогнозы, что я не доношу беременность до положенного минимального срока, слишком велики. Сумка у меня давно собрана.
— Все хорошо, — не хотела его пугать. — Чуть-чуть колит.
— Поехали-ка… — я приложила к его губам палец.
— Я хочу встретить Новый год дома с вами и родителями.
Мы пригласили самых близких. Его маму и мою. Отца нет. Мама больше с ним не общалась, после ссоры с Мариной в больнице. Он промолчал тогда, никак жену не приструнил (слова мамы), не объяснил, что у них есть я, и они не чужие люди. В общем, больше она его на порог не пускала, жалобы не слушала и не кормила своими обалденными пирожками. Тут я маму поддержала: это ее право. Папа много лет назад ушел, но все пытался сохранить что-то вроде запасного аэродрома, хотя бы в качестве жилетки.
Мирослав только тяжело вздохнул. Врачи наготове и доступны по первому звонку, даже московский светило с практикой в Штатах вылетит в Петербург за несколько дней до установленного врачами срока, а если экстренно, то самолет Нагорных на данный момент использовал постоянным хабом Шереметьево и подхватит врача с командой по первому приказу. Тут Артур Самойлов поспособствовал. Вражда с Нагорными действительно осталась в прошлом. Москва и Петербург теперь дружили: в столице были отличные кардиологи и Артур помог нам проконсультироваться с каждым и выбрать лучшего.
— Кто там? — удивилась, услышав писк замка на воротах. Мирослав держал брелок при себе и нажал на него, не задумываясь. Он знал, получается, что к нам гости.
— Это смой сюрприз, — помог подняться. — Пошли встречать.
Мы вышли в холл, когда парадная дверь хлопнула. Шум, гам, мороз, детский смех и забавный детский, девичий лепет. Давно такого не слышала… Я поспешила в коридор.
— Ярина! — бросилась обнимать подругу. — Святик!
Ульяна уже играла с Губиком, а Рома непонимающе хлопал глазами. Немного подзабыл родственников.
Это был отличный подарок. Мы постоянно с Яриной были на связи: я занималась некоторыми вопросами ее музыкальной школы, но так давно не виделись вживую.
— Ну как ты? — мы отправились шептать на кухню.
А я еще и думала, почему Мир заказал такой большой обед из ресторана. Он отделался каким-то «на несколько дней» и Марта будет только к Новому году… Да, она попросила несколько выходных для поездки к родне, а потом уже праздники.
— Более-менее… — схватилась за поясницу и закатила глаза. У Ярина пока только дочь, но, думаю, второй бэбик не за горами. — Тяжело ходить.
— Да это понятно! — согласно кивнула. — Как вообще? Как с Николь? ЭТА не объявлялась? — даже имени бывшей жены Мирослава не называла, презрительно кривясь.
