— Пап, — дочь отвлекла от грустных дум. Я приложил палец к губам, показывая, что бы дала мне пару минут. Подхватил уснувшего сына и отнес в детскую. Намаялся мой пацан, пусть отдыхает. Поцеловал темную макушку и вернулся к Николь.
— Папа, а когда мама переедет к нам?
Вопрос, которого я ожидал и боялся. Потому что у меня не было на него ответа. Вроде как Яна освободила меня от принятия сложного решения (ага, мужик, блядь!), но проще не стало. Лика инициативы больше не проявляла, обижена была, а я снова не знал, чего хочу.
Когда Лика была в зоне досягаемости разум отключался целиком и полностью; в силу вступали инстинкты, а желания терзали плоть, но на расстоянии начинал прогнозировать наперед, пытался смоделировать проект нашего будущего, думал о дочери. Если у нас с Ликой снова не выйдет долго и счастливо — как это переживет Николь? Она слишком взрослая, чтобы отреагировать так же просто, как Ромчик. Семья, брак, дети и ответственность — это намного больше, чем секс, даже очень хороший секс. И хороший трах надоедает, если кроме него и предложить нечего.
— Ники, понимаешь, все не так просто…
— Ну Яна же ушла, вы разводитесь, значит, ты должен жениться на маме, — объясняла мне как школьнику простую истину.
— Дочь, у взрослых все гораздо сложнее. Мы с Яной женаты…
— Но… — попыталась прервать меня, но я притормозил.
— Мы с Яной женаты, — надавил голосом, — и приводить в этот дом другую женщину сейчас, как минимум неприлично. Как максимум — это подло. Между нами было слишком много хорошего, — добавил чуть тише, — а за хорошее нужно быть благодарным.
— Но этот дом изначально был для мамы, — дочь будто бы восприняла только мою первую фразу, — но ты привел сюда Яну.
Я тяжело вздохнул. Как объяснить, что тогда все было иначе. Что ситуации разные, и их нельзя рассматривать под одним углом.
— Николь, это мой дом, и я им распоряжаюсь. Он строился для моей семьи: жены и детей. Яна стала моей женой и пришла в дом своего мужа. Она взяла на себя заботу о моей маленькой дочери и родила мне сына, — если Ники хотела говорить по-взрослому о сложном, будем говорить. — Этот дом такой, каким ты его видишь сейчас, — осмотрел уютную комнату, — потому что Яна его сделала таким. Она много сделала для нас всех. И для тебя, Ники. Поэтому я не понимаю твоей агрессии на нее. Ты зачем сфотографировала меня с матерью и показала Яне? — я не хотел предъявлять за это, понимал примерно мотивы: ребенок стремится к воссоединению родителей, но… Но!
Дочь моментально вспыхнула и сжалась. Смотрела на меня настороженно, словно ждала чего-то еще. Есть еще что-то, чего я не знал?
— Ники?
— Прости, папа. Я не хотела, просто увидела вас с мамой… Случайно! Я снимала рилс, ну и… А с Яной мы поругались, и я ей показала. Хотела, чтобы она поняла, что не нужно тебя удерживать. Что ты любишь другую.
Я молчал. Это не слова Николь. Слишком выверенные точные рассуждения. И начало всему этому положил я…
— Я был очень зол на тебя, Ники. Очень. Ты поступила плохо.
— Папа…
— Ники, — надавил голосом, — я не люблю наказывать или ругать вас с Ромкой, не вынуждай меня. Надеюсь, это наш последний подобный разговор.
— Я больше не буду, папа, — обняла за шею.
Надеюсь, очень надеюсь…
В понедельник я развез детей в сад и школу, собирался ехать в офис, когда позвонила Лика. Она заболела и попросила привезти список лекарств от простуды. Мы давно не встречались, и когда ехал к ней, понимал, чем все теперь может закончиться: стоп-кран больше не работал.
— Хорошо выглядишь для больной, — оценил короткое платье и отсутствие лифчика. Лика явно сделала пластику груди, но талантливо вышло.
— Я устала, Мирик, — отбросила пакет из аптеки, — извелась вся… — обняла за шею, склоняя к себе, обдавая ароматом сладких духов. — Я люблю тебя, Мирослав… Мне понадобилось много времени, чтобы понять… — провела рукой по груди, спускаясь к паху, поглаживая и возбуждая. Многого мне не нужно было, уже стоял колом. — Понять, что мне нужен только ты… — прикусила мочку уха и, приподняв платье, оперлась на стол, прогибаясь в спине. Широко развела ноги, демонстрируя отсутствие белья, и наманикюренным пальчиком прошлась по мокрым от возбуждения складкам до второй своей дырочки, предлагая мне все способы кончить. У меня закружилась голова, а в нос ударил запах течной женщины. — Иди сюда, любимый, — вошла в себя двумя пальцами и начала разрабатывать вход, тихо постанывая.
Я сбросил пиджак, дернул галстук и щелкнул ремнем. Мозг отключился, остались инстинкты.
У меня не было защиты, но это последнее, о чем думал. В голове только одна мысль: фас! взять! И я взял: долго, с оттяжкой, во всех позах и во все места. Единственное, о чем старался не забывать — не кончать в Лику. Я не хотел, чтобы она забеременела. Никаких больше общих детей.
— Мне было хорошо, — произнесла она. Мы лежали в кровати изможденные и опустошенные. Да, это действительно был настоящий сексуальный марафон. Именно так, как я помнил: ярко, остро, без запретов. — Ты ведь останешься на ночь?
Я нашел свои часы и посмотрел время. Пора забирать дочь из школы.
