— Это Яна со мной развелась, — бросил и резко обернулся, услышав скрип двери. Я вышел — Николь подслушивала.
— Вы опять ругаетесь? — она была растеряна и расстроена.
— Да, доченька, — Лика выскочила и обняла ее, — папа не уверен, хочет ли он быть с нами.
Вот кто на самом деле манипулировал ребенком. Николь смотрела на меня с обидой. Мать — это все-таки мать, и Ники принимала за чистую монету многие из утверждений Лики.
Я не знал, что делать: не выгонять же ее из дома, особенно когда к ней жалась наша дочь. Оставалось только уйти самому. Перееду в квартиру, больше не могу. Лика пусть сама попробует с подростком справиться. Николь распробует жизнь с матерью на максимуме. Я просто останусь один на один с собой. Хоть, бля, отшельником или в монастырь уходи!
Я стремительно вернулся в спальню. Собрать сумку на первое время — дело пяти минут. Когда спустился, Николь с рюкзаком ждала во дворе. Увидела меня, сумку — подняла большие голубые глаза, готовая расплакаться.
— Папочка, не бросай меня, — она просто застыла, обычно вешалась на шею, пытаясь настоять на своем. — Пожалуйста, не уходи… Папа… — расплакалась и бросилась к бушующему заливу. Туда Яна уходила, когда нужно было подумать. В последний год нашей совместной жизни — особенно часто.
— Ники, — сел рядом на влажную лавку с налетом песка, — не плачь, — обнял дочь. — Я не уйду. Никуда не уйду. Мы все решим. Обещаю.
Мне было физически больно смотреть на нее. Ничего не получится. Мы с ее матерью не будем вместе, но я не знал, как это объяснить, как подготовить ребенка, что «долго и счастливо» — не про нас с Ликой. Это полностью моя вина. Абсолютно и совершенно. Я дал шанс родному ребенку снова жить с обоими родителями. И мне его отнимать. Снова.
— Ники, но ты должна понять: у нас с твоей мамой проблемы. У нас не получается вместе…
Я не ушел из дома, но переехал в гостевую спальню окончательно. Лика пробовала извиняться, ластиться, соблазнять. Нет, все, финиш. Теперь нам нужно, не травмируя психику дочери, корректно разойтись. Теперь окончательно.
Яна
Каминский сбросил мне геолокацию и написал, что ждет. Я только закончила пары: неужели у него было мое расписание? Подготовленный. В любом случае, я поехала: это что-то вроде вызова самой себе…
Я припарковалась на Петроградской стороне и осмотрелась. Артема не видела. Уже достала телефон, но неожиданно громкий сигнал автомобиля заставил подпрыгнуть. На противоположной стороне стоял матово-черный гелендваген. Каминский.
— Не буду шутить про машину и размеры, — села на переднее сиденье. Кто джентльмен? А никто! Точно не Артем Владимирович!
— И не надо, — расслабленно курил, выпуская сизые струи в окно. — Теория взаимокомпенсаций несостоятельна и не имеет никакого научного обоснования, — повернулся ко мне. — Кстати, о членах: ты когда в последний раз была в магазинах для взрослых? — и кивнул на вывеску «Розовый кролик».
Я переводила взгляд с секс-шопа на Каминского и обратно. Если честно, никогда не заходила. Я и заказать «игрушку» осмелилась в первый раз только недавно.
— Ну-у-у… — протянула.
— Вообще никогда? — вздернул бровь.
Я промолчала, но достаточно красноречиво. Да, меня смущали подобные магазины! Уверена, восемьдесят процентов женщин тоже нечастые гости в таких местах. Причем не потому, что неинтересно, но как же неловко…
— Иди и купи что-нибудь, — велел на полном серьезе.
— В смысле? — нервно передернула плечами.
— Без смыслов. Просто зайди в магазин и оторвись от души.
— Может, мы сначала поговорим? Разве я не должна начать испытывать доверие к тебе как к специалисту?
Артем потянулся через меня, случайно задевая мои колени в чулках, а нос пощекотал резкий запах парфюма, смешанный с острым ароматом сигарет. Я смутилась: мне не нравилось, но почему-то я была взволнована. Стресс? Адреналин? Воздержание?
— Вперед, — открыл дверь. Я бросила на него недовольный взгляд, но все-таки вышла. Подходить к магазину было неловко: казалось, все смотрели на меня, хотя людей в закутке с вывеской было объективно немного.
Я схватилась за ручку, но нажать не могла. Стояла и смотрела… Яна, не будь трусихой!
— Заходите? — услышала сзади. Да блин! Передо мной стоял худощавый парень из так называемого поколения зуммеров. Пасовать я не стала, пришлось войти.
Парень направился прямиком к стойке менеджера — он что, продавец?! Я резко развернулась, хотела выйти, но представила, как Каминский скривится, поэтому схватила обычную смазку с витрины популярных недорогих товаров и двинулась штурмовать кассу.
Парень пробил без вопросов. Он вообще не реагировал, словно бы по периметру не стояли фаллосы всех цветов и размеров.
— Что купила? — деловито поинтересовался Артем. Я молча положила на подлокотник смазку. Он снова потянулся к двери, открыл и посмотрел мне прямо в глаза:
— На выход.
Я только сцепила зубы и вышла. Каминский предупреждал, что спорить с ним — можно сразу уходить. Он уговаривать не будет и нянчиться тоже.
