Молодой парень взглянул на меня, когда услышал цоканье каблуков. Я сделала вид, что впервые вижу его. На этот раз решила осмотреться. В магазине несколько залов, а один был ну очень милым: мягкие игрушки-кролики всех оттенков розового, плюшевые пижамы и симпатичные штучки, которые сложно представить, как применять.
Я взяла увесистую игрушку и услышала, как что-то упало. Это были наручники с розовым мехом на кольцах — почему бы и нет?
Парень пробил покупки с равнодушным лицом. Прекрасный продавец!
— Яна-а-а… — Артем стукнул себя по лицу. — Это сюда, — бросил кролика на заднее сиденье, — а наручники неплохо, — и снова: — Иди.
— Что ты от меня хочешь? — воскликнула я. — Что я должна сделать?!
— Перестать бояться, Яна, — ответил спокойно, но строго. — Стыдиться. Смущаться.
Мы мерились взглядами минуты две — это долго. Потом я тряхнула волосами и решилась. Я же плохая девочка, мать вашу! Пойду и куплю себе большой черный толстый член!
Я уверенно зашла в магазин, встретилась взглядом с продавцом и пошла в зал по-настоящему взрослых товаров. В этот раз я не торопилась, мне стало любопытно.
Я рассматривала кольца для пениса, виброяйца и анальные пробки. Поражалась натуральности дилдо: вены, головка, ствол. Честно говоря, талантливо сделано.
— Ой! — взяла пульт и включила выставочный образец. Член имитировал фрикции! Обещал оргазм и даже сквирт! Правда, надо бы погуглить, что такое сквирт. Я догадывалась, но это не точно.
Меня настолько увлекло изучение «товара», что я забыла про смущение. Действительно, никакой крамолы не происходило: покупателей было мало, и каждый занимался своим делом.
— Бог ты мой… — наткнулась на некую часть женщины: с парой отверстий сзади и сочным алым ртом. Особа женского пола в миниатюре, ничего лишнего. Я ткнула в «ягодицу» пальцем — липкая… Но, вероятно, это должно быть приятно. Хорошая вещь, надо брать…
В третий раз я пришла на кассу с большим черным «жезлом» и куском женской плоти. Парнишка смотрел на меня с уважением.
— Это, — кивнула на половинку женщины, — в подарочную упаковку. Странно, но я абсолютно не чувствовала больше неловкости. Я хозяйка своей жизни: хочу купить дилдо, пойду и куплю, и никто не вправе стыдить и шептаться за моей спиной! В том числе и мой самый главный критик — я сама.
— Это тебе, — протянула коробку, упакованную в черную мягкую бумагу с красным бантом. — А это мне, — достала настоящий африканский член. К нему осталось только пристегнуть мужчину.
— Одобряю, — кивнул Артем и потянул за ленту, через полминуты он держал в руках анал-орал-вагинальное проникновение. Я мило хлопала глазами: а что такого? — В хозяйстве пригодится, — заметил веско и, засунув презент обратно, перекинул коробку на заднее сиденье. — Теперь поехали собирать анамнез…
На этаже было тихо, хотя всего пять вечера, даже секретаря уже не было. Я сняла пальто и присела на одно из кресел в форме мягкого шезлонга. Их было два, и смотрели они в стеклянную стену: крыши домов, сизое небо и острый размах крыльев у стремительных чаек.
— Кофе будешь? — предложил Каминский, снимая короткую куртку и закатывая рукава серой рубашки.
— Буду.
— Пойди, приготовь, — бросил по-барски. Я только хохотнула коротко и легла на шезлонг. Вот еще!
Каминский хмыкнул и вышел, через минут пять нос пощекотал запах острой горчинки.
— Прислуживать ты не привыкла и приказов не слушаешься, — сел рядом. — Значит, комплекса Золушки у тебя нет.
— Ну я тоже вышла за принца, — ответила меланхолично.
— Золушка помимо этого прислуживала всем и даже своему принцу. Ты, Яна, нет.
Да, это так. Мирослав не из тех, кто стремился загнобить женщину. Общество, к которому он относился, имело солидные банковские счета и не нуждалось в труде женщины в поте лица. Понятно, что в обычных семьях, таких как моя, к примеру, это часто необходимость, а в обеспеченных — средство манипуляции: я не люблю чужих людей в доме, поэтому готовь на всю семью первое, второе и компот три раза на дню; зачем клининг, если убрать трехэтажный дворец не так уж и тяжело, зато есть чем заняться; няня — ты мать, тем более не работаешь. Ты женщина, и нужна мне в своей женской ипостаси! У таких мужчин были деньги, но они хотели, чтобы жена была максимально в мыле. Таких мужиков немного среди моих знакомых: там, где я была женой Мирослава Нагорного. Но были.
— Когда это началось? — Артем лег на соседний шезлонг и заложил руки за голову. Почему-то я сразу поняла, о чем он, без уточнений.
— Всегда было. У меня была операция в детстве, остался шрам… Сейчас уже не так заметно, но раньше…
Я в общих чертах рассказала о проблемах в юности. Они давно миновали, после замужества я вообще забыла об этом, но сейчас рядом не было родного и любимого мужа, а возможность новых отношений возвращала в прошлое. Я знала пары, в которых было много критиканства, и внешнего в том числе. Женщины злы. Мужчины жестоки. А ведь никто не совершенен.
— Когда случился твой первый сексуальный опыт? — тон Артема стал мягче, настраивая на откровенность.
— В девятнадцать лет.
— Тебе понравилось?
