Я только усмехнулся. Какая язвительная стала, но мне неожиданно нравилось. Ей шло. Элегантная директор школы и жена Мирослава Нагорного теперь свободная исследовательница самой себя. По крайней мере, я понял это так. Только грустно, что в браке со мной Яна потеряла эту самую изюминку. Себя. Или ту, которой могла бы стать, если бы не нужно было соответствовать статусам, которые навешал на нее именно я.
Хотелось покобениться, что я не такой уж и старый, но в современном мире год за два, а Яна меня знала как облупленного. Муж и жена: если у меня болел живот, был понос или температура — к ней бежал.
Я набрал Яну: голос хотел услышать, поблагодарить, про детей рассказать. Про Рому. Уверен, если понадобится совет относительно дочери, она даст, ответит и поможет, но Яна — человек, живой и чувствующий. Николь слишком сильно плюнула ей в душу. Ни она, ни я в принципе не имели морального права что-то от нее просить или, тем более, настаивать.
Телефон у бывшей жены был выключен. Я посмотрел на часы: лекции давно должны были закончиться. Значит… Занята. Это нормально. К этому тоже нужно привыкать. Яна давно не принимала звонки от меня буквально с первого гудка.
Вечером в субботу я уже уложил сына и решил, что пора поговорить с дочерью — завтра мы возвращаемся. Лика должна будет либо с чемоданами съехать, либо остаться, но с условием, что примет заботу о Николь как мама, любящая и родная. Ведь вся ситуация вокруг моей семьи завязалась гордиевым узлом исключительно, когда Лика приехала в Петербург и уговорила дочь жить с ней. Ники согласилась, потом пошла у нее на поводу и поддалась манипуляциям (не виню, сам такой. Но мне тридцать восемь, а ей двенадцать): интриговала, обманывала, и все это для того, чтобы жить с родителями. Лику сложно назвать хорошей матерью, но получалось так, что она нужна нашей дочери. Что из этого выйдет? Только время покажет. Боялся ли я, что вконец испорчу дочь, позволив жить с Ликой? Да. Мог ли я насильно оторвать Ники от матери? Нет. Есть вещи, которые нужно пройти и прочувствовать собственной кожей. Только тогда и боль, и радость врежутся в память.
— Пойдем, на звезды посмотрим, — предложил ей. В шале был телескоп, а небо сегодня удивительно ясное. Как и моя голова. Давно такого не было. Сколько месяцев жил в каком-то тумане: все понимал, но ухватить сути не мог. Тоже опыт. Хреновый, но опыт.
— Ники, я хотел сказать, — когда мы поиграли с телескопом, похлопал рукой по подушкам, разбросанным у витражей. Она взглянула на меня как-то обреченно. Вероятно, догадывалась о теме беседы. — Дочь, ты, наверное, заметила, что дома не все гладко, — прямые разговоры с детьми мне всегда давались плохо. Николь кивнула. — Мы с твоей мамой не будем вместе, — покачал головой. — У нас не получается.
— Но когда люди любят друг друга, разве не должно быть хорошо? — обронила тихо.
— Не всегда. Даже когда любят, а мы, — прямо посмотрел на Ники, — не любим.
— Ты все-таки любишь Яну? — спрашивала без агрессии или злости.
— Ники, пожалуйста, не нужно лезть во взрослые дела, особенно сердечные. Главное, что тебе нужно знать: я люблю тебя. Я люблю твоего брата. Я ваш папа и с вами буду всегда. Это для детей главное, а взрослые… — задумался. — Мы там как-нибудь сами, без сопливых разберемся.
Мы сидели молча еще минут пять. Потом она спросила:
— А я? С кем я теперь останусь?
Что я мог сказать? Что это зависело от ее матери? Или от самой Николь? Ведь если она выберет мать, а та откажет…
— Ты можешь выбрать, — обнял ее и поцеловал в макушку. Я хотел бы, чтобы дочь осталась со мной. Не знаю, способен ли я в одиночку воспитать нормального человека, но и бросать дочь на амбразуру страшно. Но решать, конечно, ей.
— Я люблю маму, — голос дрожал, — она ведь мама, — взглянула, едва сдерживая слезы, — но ты мой папа, — уткнулась мне в плечо. — Я не хочу жить без тебя. Ты… Ты никогда меня не бросал. Даже такую…
— Какую? — тихо спросил.
— Плохую.
— Не говори так. Мы все иногда плохие, точнее, наши поступки хре… ну, плохие, — обнял ее и поцеловал в лоб, — но если поступать хорошо, можно все исправить, — криво и косо, но объяснил. — Иди спать, поздно уже.
Выбор сделан. Теперь неважно, что скажет Лика. Хотя… Интересно все же… Мать там или не мать?
Мы выехали после завтрака в воскресенье: дети, конечно, устали, но я не мог повезти их к нам домой. Там проблема, которую нужно решить без свидетелей. Мама требовала внуков привезти: я позвонил ей и по-человечески попросил не муштровать их и расспрашивать о жизни, а накормить и дать отдохнуть. Вечером уже заберу обоих.
Яне сообщил, что мы уже в городе. Она ждала Рому, получалось, планов на вечер у нее не было. Вечером завезу сына. Наверное, соскучилась.
Я развез всех и поехал к нам на залив. Каким бы ни было решение Лики, а вещи ей собрать придется. Я мог оставить этот дом дочери, но не этой женщине. Ей нет!
Уже на входе заметил несколько чемоданов. Собралась, значит. Ответ понятен.
