Комнаты просторные, потолки под четыре метра, а окна узкие и высокие. Квартира не обжита, только спальня и кухня, которую я все-таки нашла. В доме все еще висел запах свежего ремонта, не было мелочей, которые могли рассказать о хозяине, и мебели в других комнатах. Берлога, в которой мужчина ночевал, не больше. Я так и ничего не узнала об Артеме Каминском, кроме его профессиональной деятельности.
Внимание привлекла узкая винтовая лестница, уходившая куда-то наверх, но это не второй этаж… Я абсолютно нагая решила подняться. Признаю, по чужому дома без хозяина лучше не ходить, но и Артем не синяя борода. Он черная щетина.
Это что-то вроде башни! Я видела такие дома, но никогда лично не была внутри. Небольшая, с остеклением по всему периметру. Рассвет был серым, и я нашарила у двери выключатель. В глаза сразу бросились картины, точнее, холсты: без рам, они не висели на стенах, а стояли на нескольких мольбертах, а некоторые валялись прямо на полу. Я подошла ближе. Пазл в голове сложился далеко не сразу, разум просто отказывался воспринимать изображенное на холстах.
Картины были темными, но с яркими вкраплениями: золотые волосы, яркие глаза на детском лице, цветные кроссовки на маленькой ножке и кровь. Она яркая везде. Мне стало страшно. Я обхватила плечи холодными руками.
— Доброе утро, — вздрогнула и резко обернулась. Артем был в одних штанах, а в руках плед, его накинул мне на плечи. — Боишься меня? — сложил руки на груди и повернулся к холстам на мольбертах. Кто их рисовал? Он? Или просто коллекционер ужасов?
— Да, — призналась. Там были женщины и дети. Дети и женщины. Я задрожала еще сильнее.
— Я часто езжу по России, — произнес, скользя взглядам по мертвым лицам. — По работе. Это тяжело, — повернулся ко мне, а в глазах — полное эмоциональное опустошение. — Они мне снятся. Поэтому я мало сплю и рисую. Тогда становится легче.
Я так мало знала об этом мужчине, а он вскрыл мою душу и получил тело. Но эти несколько рубленных фраз сказали больше, чем тысяча слов.
— Здесь, в Петербурге, я отдыхаю, но это никогда не длится долго. Потому что люди постоянно убивают… — Артем моргнул, и в его взгляде появился привычный, цинично-практичный блеск. — Кофе?
— Наверное, дома выпью. Не хочу, чтобы соседи видели меня в том наряде.
— Я отвезу.
— Не нужно, отдыхай, еще так рано, — я зевнула. — Вызову такси.
Мы стояли рядом и просто смотрели друг на друга. Я не знала, как расставаться после случайного секса с неслучайным мужчиной, да еще и моим врачом. Может, после этой ночи мы и работать вместе не будем? Каминский говорил, что с пациентами не спит, но либо я исключение, либо он просто лжец, который любил в трусики проблемных женщин залезать. Я бросила взгляд на страшные рисунки. Это кошмары, его кошмары. Нет, не верю, что Артем мог быть обманщиком.
— Ну пока, — нарушила молчание и шагнула в сторону, обходя его.
— Яна, — Каминский поймал меня и засунул руки под плед, — вот этого всего, — намекнул на нас, — я не должен был допустить. Меня тянет к тебе. Я хочу тебя.
Это я почувствовала через мягкий кашемир штанов на голое тело.
— Но я не тот, кто нужен такой женщине. Я не могу дать тебе того, что ты обязательно захочешь, Яна. Ты должна это знать. Ты не должна на что-то надеяться.
— Может, надеяться нужно тебе? — бросила на него дерзкий взгляд из-под ресниц.
— Умница, — улыбнулся. — Так и должно быть, — и стал серьезным. — Яна… — сокрушенно покачал головой.
— Пусть это будет опытом или очередным заданием, — пожала плечами. — Никто ни в кого не влюбился, Каминский, — я не лгала, это так. Меня тоже тянуло к нему, но это про секс, а не про близость.
Мы снова молчали. Только не смотрели, а пожирали друг друга глазами. Артем притянул меня к себе и мягко коснулся губ. Я сбросила плед и позволила приподнять меня за ягодицы, опоясав ногами поджарую поясницу. Мы кое-как спустились вниз: Каминский положил меня на край кровати и широко развел ноги. Разделся полностью и опустился между ними, проходясь языком по всей промежности. Я судорожно вздохнула, впиваясь руками в белые простыни. Он дразнил клитор и пальцами массировал вход. Я выгибалась навстречу умелым ласкам. Моя голова была свободна, а тело готово взрываться раз за разом.
— Да… Да! — вскрикнула, пульсируя и сжимаясь внизу.
Артем снова поднялся и двинулся на меня. Сел так, чтобы жилистый, покрытый выпуклыми венами член оказался ровно между моих грудей. Головка блестящая от смазки, в середине висела прозрачная капля — хочет, именно меня хочет. У этого мужчины точно нет проблем с партнершами для секса.
— У тебя потрясающая грудь, Яна, — сжал ее и начал двигаться, доставая головкой до моих губ. Меня пронзило острое чувство дежавю. Так нравилось Мирославу… Когда у нас еще было понимание, и мы чувствовали друг друга… Он любил заканчивать мне на грудь. Он с ума от нее сходил… Когда-то…
Артем наращивал темп, а я ласкала его языком. Мне хотелось сделать ему хорошо, а еще — увидеть чужое семя на своем теле, на своем шраме, в своей памяти. Это как вторая потеря девственности.
