— Мне это не подходит, Яна. Я всегда это знал. Мой отец показал мне четко и ясно, что некоторым лучше не размножаться.
— Вы вообще не общаетесь? — тихо спросила.
— Я типа его наследник, но с таким же успехом он мог отдать свое богатство камню. Оно ему нужно примерно так же, как мне.
— А твоя мама?
— Умерла. Когда ты замужем за моральным уродом — исход только один, — сухие факты и никаких чувств.
— А дети? Неужели не думал построить свою семью, другую, непохожую на ту? — спрашивала, не потому что метила на эту должность, но мне действительно странно, что он не хочет быть кому-то искренне необходимым.
Каминский долго вглядывался куда-то в стену, что-то думал и рассуждал — это в глазах отражалось.
— Нет, Яна, — перевел на меня взгляд. — Мне не нужна семья, — не отвела глаза, потому что я ему ничего не предлагала, а он умел считывать посыл. — Это небезопасно.
Я резко вскинула голову и заметила в нем что-то… Что-то, что пугало и скребло на душе.
— Расскажи… — попросила и погладила его плечо. Пусть ему станет легче.
— У меня была наставница. Я учился у нее предугадывать мысли убийцы. Сейчас она моя пациентка, не первый год в стационаре…
— Почему?
— Потому что плохие люди любят делать больно. А как сделать больно матери? — во взгляде ужас. Нет, не Артем был испуган: там отражение боли, всепоглощающего отчаяния, невосполнимой потери.
— Нет… — сглотнула тяжело. Что для матери страшнее, чем хоронить собственных детей…
— Мальчик и девочка. Шесть и десять лет. Опознавали по родимым пятнам. Да, Яна, я не хочу детей, семью и женщину, которая могла бы это дать, — взял меня за подбородок. Вот почему он категорически не заводил серьезных отношений, не влюблялся и исчезал из города на много месяцев. Никаких привязанностей. Никаких слабых мест. Никаких потерь.
— Мне жаль… — что еще можно сказать? Только банальность, но от души.
— Это мой выбор, Яна, — Артем привычно улыбнулся, снова надев маску равнодушия и цинизма. — Он меня полностью устраивает. Я люблю все, что я делаю.
Я ему верила. Что же, у каждого человека свой путь и свое предназначение. Если благодаря нему спасут хотя бы одного ребенка, женщину, мужчину или виновный понесет наказание — это уже очень много.
Я положила голову ему на плечо. Нас связывали двоякие отношения, но сейчас мне не хотелось его близости как мужчины. Только друга, с которым можно помолчать и не чувствовать себя одиноко. Мне показалось, что ему тоже нужна именно эта молчаливая поддержка…
В среду я собиралась домой после пар, когда мне снова позвонила Николь.
— Ники? — мне уже стало не по себе. Сомневаюсь, что она просто хотела поздороваться. Правда, Рома сегодня дома, но все же…
— Яна, привет… — мне не понравился ее сломленный голос. — Ты дома? Я у твоей парадной…
Мирослав
Не думал, что дочь убедит меня, но я все-таки приехал в Ленинградскую область в питомник декоративных собачек. Они красивые, милые, плюшевые, вроде не линяют и вообще как кошки гадят на салфетку или в лоток. Дети пищали, но я кремень, который пытался не поддаваться очарованию, а смотреть на ситуацию здраво и объективно.
— Мне этот нравится! — воскликнул Рома, тиская персикового щенка.
— А мне эта, — Николь зацеловывала беленькую девочку.
— Щенок будет один, — и про себя: если будет. — Уважаемый, — подошел к заводчику, — а они всегда такие дорогие?
Я не жадный и не бедный, но это собака. Просто собака. Я не понимал, почему пес стоит триста пятьдесят тысяч, а со всеми обязательными нужностями для щенка выйдет все пятьсот.
— Этой породы даже в реестре кинологической ассоциации нет. Почему? — мне правда интересно.
— Я понимаю, что у вас есть вопросы, и готов ответить. Щенки Мальтипу F1 — это дизайнерская порода. Скрещивают мальтийскую болонку и мини той-пуделя. Пойдемте, познакомлю с родителями.
— Дети, я быстро. Щенков не залюбите до смерти.
— Многое зависит от родителей: наши собаки проходят все плановые проверки, прививки, лучший корм. У них есть документы, там информация до пятого колена. Это чистокровные породы, призеры ассоциации. Щенков мы учим ходить в туалет, они уже привиты, корм для них специализированный. Вот, — показал симпатичную болонку мальтезе, — это Гвинет — мама щенков, а это Джаред — папа. Для Гвинет это уже третий помет, еще один и все. Мы не можем рисковать, больше четырех раз беременеть может быть опасно, — тяжело вздохнул. — Хорошие щенки — большие затраты, поэтому такая цена. Но берут, у нас не задерживаются мальтипушки. Но если что, есть щенки мини той-пуделя: они дешевле и тоже милые. Посмотрим?
— Нет. Пусть будет пятьсот, — вздохнул, смиряясь. — Тем более дети хотят, — это же дети, как им возразить. Хозяин кивнул с пониманием. У него наверняка тоже есть любимые спиногрызы.
Мы вернулись к загончику с щенками: такие маленькие, с мою ладонь примерно. Не собаки, а так — игрушки.
— Пап, а какого возьмем? — хором спросили дети.
Я осмотрел щенков — оба хорошенькие, но нам нужен один.
— День рождения у Ромы, поэтому берем мальчика.
Николь тяжело вздохнула и отпустила белый клубочек.
