– Ты будешь горда собой и мной, детка. Я сделаю тебя счастливой. Клянусь, у тебя будет все, что ты захочешь.
Он целует меня медленно и нежно.
– Ну, что, пойдем скажем им, что ты не беременна?
– Сам скажи. Я спрячусь в твоей машине.
Он издает стон.
– Твоя мать точно знает, что мы занимаемся сексом. Я не могу смотреть ей в глаза. Лучше ты ступай и скажи.
– Ладно. Ты сообщишь им, что я не лечу в ЦЕРН, я – что не беременна. Из-за ребенка они расстроятся, – говорю я, заранее грустя.
– Дети еще будут, – обещает он ласково после нового неспешного поцелуя. Похоже, эта мысль уже его завораживает. – Я люблю тебя, Жизель.
– Я твоя, Дев.
Нас обвивает толстая красная нить судьбы.
Мы идем к двери, держась за руки. Нас ждет новое будущее.
Я просыпаюсь и озираюсь. Ее нет рядом. Сначала я разочарован, потом смеюсь, глядя в потолок. Знаю я ее: либо спряталась, чтобы неожиданно выскочить и напугать, либо встала и работает.
Я принимаю душ в ванной нашего дома, который мы построили на ее ферме после женитьбы. Стоя под душем, я вспоминаю наше венчание: она в белом платье, на пальце аметистовое кольцо с бриллиантами, на шее бабушкино жемчужное ожерелье, я держу ее за руку; только что мы произнесли клятвы верности друг другу в церкви ее матери. Был чудесный апрельский день, у нее была уже наполовину готова диссертация, и мне не терпелось окончательно оформить наши отношения.
Мой отец был на свадьбе абсолютно трезвый. Через несколько месяцев после бегства из Нэшвилла он вернулся, посмотрел на нас с Жизель в моем пентхаусе и разрыдался. Думаю, увидел мое счастье, мое довольство, мою глубокую любовь к женщине, отвечающей мне тем же. Увидел, что я обладаю чем-то реальным, восхищением пополам с поклонением, уважением, преданностью. У него самого никогда ничего этого не было. Еще через пару месяцев он разрешил мне заплатить за его реабилитацию, а потом зажил здоровой жизнью в своем доме. Он сам себе голова и движется собственным путем. Он может снова оступиться, но вместе мы с этим справимся – я, Жизель, наша семья.
Заглянув в нашу просторную гардеробную, я не нахожу там жену в маске и качаю головой. «Удрала!» – бормочу я. Натянув костюм для бега с капюшоном, я бесшумно навещаю детскую, подкрадываюсь на цыпочках к Гэбриэлу Кеннеди, нашему годовалому сынишке. Он сосет большой палец. Я с ликующим сердцем поправляю на нем одеяльце.
Следующее помещение на моем пути – наша разноцветная кухня. Ее нет ни там, ни в гостиной, окна которой выходят на пологие холмы Дейзи. Я с волнением беру фотографии из ящика, мне не терпится показать их ей. Направляюсь трусцой в ее офис, бывший амбар.
Стоит мне раздвинуть двери, как мне задорно подмигивает татуировка, красующаяся над поясом узких джинсов: Жизель тянется к полке, заставленной книгами. Моя детка – автор уже трех бестселлеров. Я всегда знал, что она добьется успеха. Рядом с ноутбуком стоит видеоняня, из нее несется сладкое дыхание Гэбриэла. Я подкрадываюсь сзади и целую ее в шею. Она прижимается ко мне, обнимает, запускает пальцы мне в волосы.
– Ты оставила меня одного, – ворчу я.
– Надо было кое-что доделать, пока ребенок спит. – Она со смехом оборачивается, густые волосы, смесь золота и серебра, падают на спину. Жизель пробовала разные цвета, но этот, натуральный – мой любимый.
Она целует меня, и я забываюсь, совсем как в первый раз.
– У меня для тебя подарок, – говорю я, касаясь губами ее губ.
– День рождения еще далеко. Ты принес кое-что в штанах?
– То, что я там ношу, и так всегда в твоем распоряжении. – Волнуясь, я показываю ей фотографии, раскладываю их у нее на столе.
Она ахает.
– Девон, это же… вилла. – Ее палец скользит к следующей фотографии. – А это где?
– В окрестностях Сен-Жана, хороший вариант за три миллиона. Четыре тысячи квадратных футов, бассейн с видом на озеро. Риелтор очень хвалит закаты. – Я охватываю ее руками со спины. – Правда, лично я – за виллу. Под пять миллионов, вид на Альпы, шесть спален, перестроенная кухня, сад. Выбор за тобой.
Она моргает.
– Ты хочешь купить дом в Швейцарии, в Женеве? За без малого пять миллионов? – недоверчиво спрашивает она. – Ты шутил на эту тему, но…
– Денег у меня полно, значит, и у тебя тоже. О такой жизни, как у меня, мечтает любой мужчина: красивая женщина, ребенок и столько любви, что иногда, проснувшись утром, я смотрю вокруг и думаю: черт, неужели это и вправду я?
– Вилла?
– Это подарок, детка. В Женеве у тебя будет временное жилье. Не понравятся эти, будем выбирать дальше, слетаем туда и решим. – Я выдерживаю паузу. – Я дарю тебе все твои любимые вселенные.
– Девон, ты… Боже! Я люблю тебя, – с трудом выдавливает она, поворачиваясь ко мне.
Я целую ее.
– Ты закончишь диссертацию. Сьюзен уже списалась с ЦЕРН…
