Мне важна наука, это мой личностный стержень, но любовь и счастье, эти неосязаемые, прекрасные, мимолетные вещи важнее всего остального, физика же – вишенка на торте. Я не могу быть собой без него, зная, что он существует, а я отрезана от него тысячами миль. Какой толк будет от меня в ЦЕРН, когда каждый мой вдох будет полон тоски по нему?
Я вздрагиваю от стука в дверь.
– Ты сидишь там уже полчаса! – говорит мамин голос. – Никак не пописаешь? Принесу тебе «Sun Drop».
Она уходит, из салона доносятся голоса. Не иначе, они там готовятся к целому выводку детишек. Я качаю головой, смотрю на волшебную полоску и шепчу: «Спасибо тебе! Надо было самой додуматься, но ты помогла. Надеюсь, что Девон…» Я готова расплакаться. Вдруг он больше не впустит меня в свое сердце? Или того хуже, узнает, что я беременна, и…
Пора ставить точку. Я использую одна за другой две разные полоски, кладу их перед собой – и жду.
Затаив дыхание, я слежу за временем на моем телефоне. Схватившись за край раковины, я борюсь с волнением, нарастающим с каждой секундой. Хочу, хочу, хочу этого – этого и Девона.
Через шесть минут я прибираюсь в кабинке, выбрасываю упаковки и инструкции в мусорную корзину. Целую минуту сижу, упершись головой в дверь, чтобы совладать с треплющей меня бурей чувств. Потом споласкиваю лицо.
Возвращаясь в салон, я смотрю себе под ноги. В голове сумбур. Мне срочно нужно в душ, срочно нужно накраситься, нужна приличная одежда, кроме его рубашки – на мне по-прежнему она. Нужно увидеться с ним. Вспоминается вечер пятницы: его гнев, его разочарование, его
– Почему ты плачешь? – спрашивает, бросаясь ко мне, мама.
Миртл, усевшаяся в кресло перед зеркалом, говорит:
– Залетела. Так я и знала.
Открывается дверь, входит он.
Вся моя жизнь. Здесь, передо мной.
Глаза расширены, лицо…
– Не плачь, детка, – звучит с такой знакомой хрипотцой.
Тело откликается раньше меня: я бросаюсь к нему. Он тоже бежит ко мне и заключает в объятия.
– Это я ему позвонила, – хвастает Елена. Она вытесняет всех остальных на улицу, и никто не сопротивляется, хоть и не скрывают, что не прочь бы остаться.
Он здесь. Прямо здесь.
Сердце бьется так, словно вот-вот проломит ребра и вырвется на волю. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его запах. Он гладит меня по голове, погружая пальцы в волосы, скользит губами по моему уху. Я цепляюсь за него с новой силой. Угораздило же меня дурить целых три дня! Сколько бы я ни выбирала, выбор раз за разом был бы в его пользу.
– Я не беременна, – сообщаю я угрюмо.
– Понятно. – Ответ излишне спокоен. Я не могу смотреть ему в глаза, разжимаю руки и скольжу вниз. Он слегка покачивает меня, как партнершу в танце или как младенца.
– Я хотела! – сознаюсь я, стараясь преодолеть разочарование. – Мысленно уже готовила детскую, мечтала, как буду помогать его умственному развитию, подбирала самые подходящие игрушки-погремушки, рисовала на стенах бабочек…
– Как мило… – хрипит он.
Я поднимаю на него глаза и вижу то, что сначала упустила. На нем футбольные штаны и белая майка футболиста, а волосы… Я невольно улыбаюсь. Никогда еще не видела его таким растрепанным. Он не сводит с меня взгляда – неуверенного, оценивающего. Как он осунулся! Не верится, что можно так сдать всего за три дня. Я глажу его по лицу, мне мало его видеть, хочется осязать.
– Ты сильно на меня злился?
Он тяжело вздыхает.
– Отвечу так: один дорожный коп теперь имеет пропуск на игры всего сезона.
– Ты сильно испугался?
Девон опускает веки, он тоже борется с волнением, кадык ходит вверх-вниз.
– Не за себя. С младенцем я справлюсь. Просто не хочу лишать тебя того, чего ты хочешь.
Наконец-то наши взгляды встречаются. О, Девон!
У меня в горле клокочут слезы, я судорожно глотаю, чтобы высказаться.
– Дев, моя мечта – это ты. Больше всего на свете я хочу тебя. Нас с тобой, детей, дом за городом. Никакой ЦЕРН с этим не сравнится. Может, мне туда еще захочется. Швейцария никуда не денется, а мое настоящее – это ты. Ты мой, я твоя. Однажды ты рассказал, чего я, по-твоему, хочу от жизни с тобой. Перечислил все подробности. – Закрыв глаза, я повторяю по памяти: «Ты и я, достойная, хорошая, драгоценная жизнь. Я хочу быть во всех твоих вселенных».
Собравшись с силами, я повторяю ему свою любимую цитату из Эйнштейна. Он смотрит на меня, внимательно слушает, впитывает своими прекрасными зелеными глазами все мое лицо, пьет меня, как нектар.
– Без тебя от меня осталась бы только тень, – шепчу я.
Он наклоняет голову и целует меня со всем вожделением, которого мы были лишены целых три дня.
– Ты уверена, Жизель? Я… – Он сбивается. – Эти дни без тебя я был в отчаянии, но я готов быть твоим, готов тебя отпустить, давай попробуем и посмотрим, что будет…
Я накрываю ему рот ладонью.
– С тех пор как Сьюзен сказала про ЦЕРН, я ходила больная. Только благодаря тесту на беременность я встряхнулась. Я так тебя люблю, Девон!
Он тяжело дышит, в глазах светится надежда. Он прижимается лбом к моему лбу.
