Воздух вокруг нас густеет, слипается в комки. Его пальцы так вонзаются мне в ягодицы, что там наверняка будут синяки, я вижу в его глазах отражение своих глаз, своих страхов. Он хочет задать вопрос, но задыхается, и незаданный вопрос виснет на кончике его языка, он целует меня с электрической проницательностью, чувствуя мои нужды, мои потребности. Вот он прислоняет меня к стене. Его член не ждет, он с силой влетает в липкое ждущее отверстие, пронзает меня насквозь, выходит, снова влетает. Мне остается только виснуть на нем, вцепившись ему в плечи. Это одновременно изнасилование и полное восторга отправление религиозного культа. Он овладевает мной, выпивает меня досуха. Я кричу, нет, ору, рву ему волосы, выгрызаю язык, не отпускаю, молю забрать меня всю и навсегда, даже если я унесусь вдаль… Я облепляю его и бурно кончаю. Все мое лицо залито слезами, он жадно слизывает их языком. Мы оказываемся на полу, и он опять входит в меня, берет жадно и страстно, при этом смотрит прямо в глаза, и я больше не вижу вопроса, осталась только неистовая воля все исправить. Он вскрывает и перемалывает меня, пока я не раскрываюсь, как перезревший цветок, и не выкрикиваю его имя, не прошу еще и еще. Девон ставит меня на колени и исследует всю своим раскаленным языком, сжимая мне ягодицы. И снова дикие толчки, теперь это грязный секс, его мотор – желание кульминации. Мы дружно стонем, стон переходит в рык, от наших звучных шлепков друг о друга качается мебель, по моим ногам течет влага. Он с ревом извергается, но это все еще не конец, он продолжает поливать меня внутри и снаружи, а мне подавай еще и еще.
Девон ворочается рядом со мной в постели, он крепко меня обнимает, как будто чувствует мое смятение. Я не могу уснуть.
Украдкой, лишь бы его не разбудить, дюйм за дюймом, я снимаю с себя его руку, выскальзываю из постели, беру с ночного столика телефон и на цыпочках крадусь на кухню, на ходу набирая номер.
– Жизель? – слышу я сонный голос сестры. – Милая, уже полночь…
Я ухожу дальше, максимально увеличивая расстояние между мной и моим любимым мужчиной.
– Елена… – Меня душат слезы, смахивать их нет смысла. – Вот-вот произойдет что-то страшное.
В телефоне шуршание, я представляю, как она садится, как встает с постели.
– Что произойдет?
Я трясу головой, как будто она меня видит, впиваюсь пальцами в телефон.
– Сьюзен… д-р Бенсон… Мне дали стипендию. Я не могу сказать об этом Девону.
– О, сестренка…
Держась за подоконник в гостиной, я смотрю на залитый светом фонарей ночной Нэшвилл.
– Я уеду, и он от меня отречется. Его все бросают, Елена. Только что уехал его отец. Мать бросила его много лет назад. Ханна… ушла от него к другому. Что мне делать? – Меня бьет новая волна угрызений совести, и я сползаю на пол. – Я правильно поступаю? Ехать или остаться?
Телефон долго молчит, я слышу только ее дыхание и представляю ее задумавшейся.
– Давно тебе хочется в ЦЕРН?
– С десяти лет… – шепчу я.
– А с Девоном ты давно встречаешься?
Я выпрямляю спину.
– Это нечестно. Мне кажется, что гораздо дольше, как будто мы всю жизнь вместе. Мы знакомы несколько месяцев.
– Несколько лет против считаных недель, понимаешь, милая? По-моему, ответ очевиден. – От ее уверенности меня подмывает швырнуть телефон на пол, чтобы привести ее в чувство.
– Ничего не очевиден! – срываюсь я на крик. – Я люблю его, Елена, так люблю, что никогда не забуду, а он меня забудет, обязательно забудет, он многих забывал. Будет жить дальше, как будто меня не существовало.
– Тише, все хорошо, все хорошо, – воркует сестра. – После выходки Престона прошло всего несколько месяцев. Возможно, вы с Девоном слишком торопитесь и ты не успеваешь оценить свои подлинные чувства…
– Престон совершенно ни при чем, – цежу я, в который раз жалея, что наши с сестрой отношения оставляют желать лучшего. – Умоляю, Елена, прости, что тогда я решила, что он мне нужен. Я не соображала, что делаю; я поддалась водовороту, на самом деле я его не любила, это была не любовь…
– Умоляю тебя, Жизель… – Мне слышно, как у нее перехватывает дыхание. – Я тебя простила. Это
– Мы утратили часть того, что у нас было! – кричу я в телефон. – Все эти месяцы мне так тебя не хватало! Мне не удавалось сосредоточиться, все, к чему я ни прикасалась, разваливалось: и учеба, и вся жизнь. – В груди так давит, что я растягиваюсь на полу и таращусь в потолок.
