Утро началось с того, что хозяин коттеджей тихо постучал, опасаясь разбудить:
— Девчат, я это… — проговорил он, смущаясь, но глаза горели азартом. — Корову подоить не хотите?
— А-а-а-а! — завизжала Тайка. — Да! Да! Да!
— О! Я бы попробовала, — потянулась Ирина.
— Я не умею, — растерялась Настя.
— Да я покажу, — махнул рукой хозяин.
Оставили мужчин собирать завтрак, забрали из соседнего коттеджа возмущающуюся Катю. Вернулись через полчаса, заливаясь смехом.
— Мужики, — Катя аж слезы утирала, — у вас бы это точно лучше получилось!
— Там, короче, такое движение, — Тая выставила руку вперед и плавно перебрала пальцами, — вот так сжимаешь и оттягиваешь.
Андрей, вздернув бровь, посмотрел сначала на Тайкину руку, потом на Ирину грудь. От этого взгляда покраснела почему-то Настя. И все снова рассмеялись.
— Че еще сегодня делаем?
— Сегодня конная прогулка! Кто хотел?
— Я! — опять громче всех заорала Тая.
— Я, — пропела Катя.
— Вот если в санях, то я, — добавила Настя.
— Я тоже в санях, — улыбаясь, посмотрела на Андрея Ирина.
На завтрак доели вчерашнее мясо. Уже холодным, с хлебом и кофе. Замариновали шашлык на вечер. По какой-то негласной договоренности мясом занимался Андрей. Ира помогала ему резать лук, но как он собрал маринад, так и не поняла. Что-то темное, то ли соевый соус, то ли бальзамик. Пахло сладко и вкусно.
Хозяин коттеджей подогнал сани-волокуши, запряженные тройкой. Ленточки, бубенчики, все как полагается. Подвели двух оседланных жеребцов:
— А что, среди мужчин смелых нет? — хозяин хитро оглядел компанию.
— Не, с них падать слишком высоко! — хохотнул Рыжий, вспоминая свою прогулку на собаках.
— Мы просто на девочек посмотрим, — кивнул Марк в сторону жены.
Та, будто подслушав его, вставила ногу в стремя и села верхом. Жеребец переступил с ноги на ногу, примеряясь к новой ноше. Катя профессионально сжала его коленями, чуть подалась вперед, погладила по гриве.
— А можно подогнать стремена? — посмотрела она на хозяина.
Тот, видя, что женщина верхом явно не первый раз, подошел, выровнял по длине ее ноги стремя. Катя попробовала пустить жеребца шагом, тут же перешла на рысь.
— Нормально, послушный. Я к лесу, — пустила жеребца галопом.
Изящная, сливающаяся воедино с животным, идеально подстраивающаяся под его ритм. Красивая, неукротимая, неудержимая. Каждый из стоящих мужчин сейчас хотел бы быть на месте того жеребца. Даже понимая, что его будут подхлестывать плеткой. Особенно понимая…
Хозяин крякнул, кашлянул. Оторвать взгляд от наездницы он не мог. Первым вышел из ступора Марк:
— Она же не заблудится?
— А? — хозяин не сразу понял, что обращаются к нему. — А! Нет! — посмотрел наезднице вслед. — Тут леса-то… верста, — махнул рукой. — Уж все застроено.
Снял шапку, вытер лоб:
— Кто там еще верхом?
— Ну вы это, — Тая прекрасно понимала, какое впечатление Катя произвела на мужчин, — вы выдохните. Я в седле сидела два раза. Наверное, даже рысью не смогу.
Хозяин и правда выдохнул.
Тая явно скромничала. В седле она держалась уверенно, достаточно быстро перешла на рысь, но Катю догонять не стала. Решила ехать рядом со всеми. Остальная компания погрузилась в сани, и тройка пошла красивым аллюром к лесу.
Сани, устланные шкурами, вздрагивали на кочках, чуть кренились в поворотах. Ребята, веселящиеся от души, зачерпывали ладонями снег, лепили снежки или попросту засовывали друг другу за шиворот. Устроили потасовку, хозяин притормозил, мужчины выпрыгнули из саней.
— Э! Але! Лошадку мне напугаете! — возмутилась Тайка, которая чуть не наехала на эту кучу-малу.
Из лесу вынырнула Катя. Извозчик остановился.
— Ребята, там такая красота! — она была безмерно восхищена. — Я до опушки доехала.
— Туда только пешком, сани не пройдут, — обернулся возница. — Могу вон до излучины довезти. Оттуда есть хорошая тропа.
У излучины все спешились. Тая и Катя тоже оставили своих лошадок у саней.
Зимний лес поражал своей торжественностью и красотой. Убранные, словно невесты, стояли замершие деревья. Медленно падал редкий снег. Он искрился, подсвеченный редкими лучами солнца, прорывавшегося через неплотные облака. Серебро и волшебство разливались чистой, прохладной волной по всему лесу, по лицам, по душам.
Говорили мало, тихо, полушепотом. Ирина сжала руку Андрея и, кажется, даже перестала дышать. Ровно до того момента, пока на нее не обрушилась снежная лавина.
— Бля, Рыжий! — Андрей стряхнул с себя и Иры свалившийся с веток над ними снег и погнался за другом, весело хохоча. Догнал, повалил в снег.
— Придурки! — заржал Серый.
— Держи его, он вырывается! — завопил Леха, уже впрыгивая в общую кучу.
