— Я не просто так сказал тебе сражаться. Я хотел, чтобы ты почувствовал, насколько ты на самом деле беспомощен. Как ты только собирался выступить против деревни, а, Яширо?
Итачи не заботился о том, что перед ним стоит человек, старше его по возрасту и выше по статусу. В тот момент, когда в кабинете Данзо впервые прозвучал намек на уничтожение клана Учиха, Итачи ощутил, что он вправе решать, как ему с кем разговаривать, невзирая на нормы этикета. Тогда он велел Данзо заткнуться, а сейчас спокойно гнобил лидера некогда самого мощного клана деревни Скрытого Листа.
— Вы все недооценивали Коноху. И меня.
Яширо был бледен от ужаса, он застыл перед ним, словно кролик перед удавом.
— Мангеке Шаринган, — вымолвил Итачи и добавил, словно приговор: — Цукуеми.
Новые глаза, новая техника, полученная чуть больше часа назад после убийства Изуми. Теперь Итачи понимал, о чем говорил Шисуи, когда настаивал, что ему не нужна эта сила.
Яширо провалился в океан тьмы. Он беспомощно озирался, но ничего не видел, слышал лишь голос своего палача — Итачи позаботился об этом.
— Из-за тебя я собственными руками убил человека, которого любил. И еще нескольких родных убью после, вслед за тобой. А все из-за твоей беспросветной трусости и невежества.
— Где я?
Яширо будто не слышал его слов.
— Я полностью контролирую этот мир: и время, и пространство. Это ад, который я сотворил специально для тебя, Яширо.
Океан мрака расступился по воле Итачи. Жертва наконец увидела его.
— Итак. Приступим. Нам спешить некуда.
Итачи протянул руку, и тело Яширо приподнялось над нижней границей пространства. Руки распластались. Его, словно магнитом, притянуло к деревянному кресту, созданному воображением. Итачи неторопливо вытащил из ножен за спиной меч и вонзил в живот Яширо. Тот закричал. Боль здесь была самой настоящей и волей Итачи могла длиться вечность.
— Я не дам умереть тебе так просто, — сказал он спокойно. — Ты не заслужил.
Он снова вытащил из-за спины меч.
Яширо орал и визжал, до хрипоты надрывая горло, а Итачи с наслаждением ковырялся клинком у него во внутренностях и с удивлением осознавал, что действительно получает от этого удовольствие. Он мстил. За Изуми и за всех Учиха, убитых им этой ночью. Боль, давно превысившая порог чувствительности и пробурившая в его сердце дыру в бездну, сейчас устремилась обратно и волей Итачи обрушилась на Яширо.
— Это была разминка. Настоящей боли ты еще не чувствовал.
Секунда в реальном мире могла тянуться сутками в Цукуеми Итачи. С тела Яширо ручьями лилась кровь. Примагниченный к кресту, он походил на ежа, ощетинившегося мечами.
— П-пожалуйста, умоляю… Убей меня. Убей меня!
— Рано, — спокойно оповестил Итачи. — Ты взял на себя ответственность за клан Учиха. Теперь страдай. Почувствуй их боль. Как лидеру я отмерю тебе с лихвой за каждого.
— Я осознал. Убей меня! Убе-ей!
В руке появился новый меч.
— Нет.
…прекратил действие Цукуеми. Яширо, пуская слюну, растянулся в песке детской площадки. Итачи полностью разрушил его разум, а тело без разума существовать не может. У клана Учиха больше не было лидера.
30
«Ведь столь тонкий расчет, как тот, о котором ты мне поведал, невозможно сделать, не зная — вернее, не чувствуя наперед, куда протянутся от каждого нового узла нити судеб. А для этого… для этого обыденного знания недостаточно!»© Генри Лайон Олди
Если поначалу Сараде казалось, что стоит сказать кому-то хоть слово или попасться на глаза, и весь мир рассыплется, как карточный домик, то со временем до нее наконец дошло, о чем говорило божество. Мир не хотел меняться. И просто желания изменить его было мало. Сарада чувствовала себя крупинкой, что попала между шестерней гигантского механизма. Ее просто перемалывало. Силы, направляющие мир прежним путем, были слишком сильны, и даже Итачи, знавший будущее, не мог ничего изменить.
