Страсти – враги покоя, я согласен; но без них в мире не было бы ни промышленности, ни искусств. Всяк дремал бы голый на навозной куче…
Если инфантильное тогда – детское и подростковое – сексуальное возбуждение мужчины было ассоциировано в его мозгу с определённым «образом», то затем именно этот «образ», хотя и в разных модификациях, и будет его прельщать на продолжении всей последующей жизни.
Что это был за «первичный объект» – мама, учительница, одноклассница, героиня из кинофильма, сцена сексуального насилия из жизни, предмет дамского туалета, сестра друга или сам друг – теперь уже не имеет значения. Что было, то было, теперь не взыщите – плёнка засвечена, импритинг состоялся, остальных просим не беспокоиться.
Вполне очевидно, как я полагаю, что «первичные сексуальные объекты» у разных мужчин получались разными и, конечно, далёкими от идеала. Что ребёнок в 3 и 13 лет знает об идеалах женской красоты?
В результате и сексуальные запросы у мужчин разные – и на блондинок, и на брюнеток, и на женщин с тем или иным цветом кожи, с определённым национальным типом, и на очень худых, и на полных, и на чёрта в ступе. Кстати, 10–15 % мужчин «западают» на женщин с избыточным весом. И ничего. И никакая мода их не переубедит. «У женщины должно быть тело! – скажет он вам. – Берёшь за… – маешь весчь!» Это его правда, это его возбуждает.
А женщины, не понимая этого, пытаются подогнать свою внешность под некий умозрительный эталон, которому живой реальный человек, во‑первых, соответствовать не может, а во‑вторых, если и будет соответствовать, то вряд ли это сделает его счастливым.
На самом деле, чем эмоционально ближе вам становится человек, тем более красивым вы его воспринимаете. Соответствующие гормоны – эндорфин, окситоцин, которые выделяются при эмоциональном телесном контакте, влияют на наше восприятие, делая нашего партнёра более субъективно красивым и притягательным.
Наконец, всё привычное, как это ни удивительно, кажется нам более красивым, чем то, с чем мы встречаемся в первый раз. Это тоже особенность нашего восприятия, в основе которого лежит, как сказал бы Иван Петрович Павлов, «тотальное стремление к динамической стереотипии».
Сдержанность – искусственное качество, которое развивается у большинства из нас лишь в результате несчётных осечек.
Впрочем, если уж речь зашла об Иванах… Есть сказки, в которых нам с самого начала говорят, что главные герои отличаются сказочной же красотой. Но Иван, например, часто является нам в сказках с таким определением внешности – «ни так ни сяк», да и Царевна, как известно, изначально может быть лягушкой.
Кстати, вот в той самой сказке царевич был наказан именно за то, что не понял своего счастья и, погнавшись за внешней красотой, потерял возлюбленную.
Да, надсадное желание быть идеально красивой и в сказках приводит к неприятностям: «Свет мой, зеркальце, скажи да всю правду доложи, кто на свете всех милее, всех румяней и белее?»
Ну и договорилась женщина, доспрашивала…
Трудно спорить с фактом, что быть здоровым и богатым лучше, чем бедным и больным. Кажется, что и с красотой дело обстоит ровно таким образом – красивым быть лучше, чем некрасивым. И с этим я, в целом, тоже согласен.
Но вопрос в другом: можем ли мы, даже очень сильно постаравшись, стать намного красивее, чем мы есть? И если да, то насколько? На процент? На два? На три?.. Думаю, что пять-шесть процентов плюс – это максимум. Но сколько пролито слёз и крови из-за этих считаных дополнительных единиц привлекательности?.. Море! Море терзаний, страданий и усилий, а эффекта – пшик!
