Это не печально и не трагично, это жизнеутверждающе. Даже на пороге смерти мы можем испытывать эту удивительную витальность, осознавать, что такое жизнь, как всё в ней важно, всё – кроме чужого мнения. И тебе уже наплевать на это мнение, ты просто хочешь жить – любить, радоваться. Но неужели надо доходить до края своей жизни, чтобы осознать это?
Помню, я учился в Военно-медицинской академии, у нас была субординатура по хирургии на кафедре военно-морской и общей хирургии. И вот я ассистировал на операции – паховая грыжа (часто случается у стариков). Пациенту было около восьмидесяти лет. Может, даже больше.
Женщины для нас – живительный напиток. То, что женщин самих мучит жажда, они не хотят показывать.
Мы все ещё тогда думали – делать, не делать, как делать: наркоз, эпидуралка, местная анестезия? Боялись, что сердце может не выдержать. Но в конце концов прооперировали мы дедушке его паховую грыжу, всё хорошо.
На второй день после операции захожу к нему в палату – проведать. Сажусь рядом на стул, спрашиваю – то, другое. И он вдруг деликатно так у меня интересуется:
– Доктор, а у меня это работать будет? – и показывает на пах.
Я замер…
– Это?
В общем, ситуация – как в анекдоте. Везут человека на аппендэктомию, и он спрашивает у хирурга: «Доктор, а я буду после вашей операции играть на скрипке?» – «Конечно, дружочек! Конечно…» – уверенно отвечает доктор. «Очень хорошо! – улыбается больной. – А то ведь я раньше и не умел!»
И вот я тут… Смотрю на дедушку, которого боялись вчера на операцию брать, потому что «вдруг сердце не выдержит». А он мне – про
– Отекло же всё, доктор! Меня бабка домой не пустит!
В общем, всем, кому ещё нет пятидесяти, предстоит сделать для себя большое открытие: сексуальная жизнь в пятьдесят не заканчивается. Бабки и дедки милуются не хуже молодых.
Это всё глупости, будто сексуальное просвещение побуждает заняться сексом. Я четыре года учила алгебру и ни разу ни с кем не занялась математикой.
Мой коллега консультировал любовников, которым было около девяноста лет: ему – чуть больше, ей – чуть меньше. Они относительно недавно были вместе – года три. Так вот, она просила психотерапевта объяснить её любовнику, что ей не нравится позиция «сзади». Она чувствует в этом проявление неуважения.
Эти невероятные истории – абсолютно реальные. Возраст не означает окончание сексуальной жизни. И нужно об этом знать и быть психологически к этому готовым, чтобы из-за каких-то собственных виртуальных лимитов не лишать себя очень значимой части полноценной жизни.
Мы не приближаемся с каждым годом к какому-то мрачному существованию – «без слёз, без жизни, без любви». Жизнь не кончается ни в пятьдесят, ни в семьдесят, если, конечно, мы до этого возраста доживём.
В сексуальных отношениях нас лимитирует не столько возраст, сколько имидж: образ мыслей, манера одеваться и род занятий. И именно этот имидж накладывает на человека ограничения, которых на самом деле нет.
Некоторые женщины становятся «тётеньками» в двадцать лет, а другие и в шестьдесят живут с той же лёгкостью и с той же внутренней свободой в отношении жизни, что и много лет назад, так сказать – на заре, сохранив любопытство и способность радоваться новому, необычному, непривычному.
Возраст не гарантирует «умность». Да, у нас появляется больше опыта, но мы, к счастью, ещё не знаем всего: интересного и нового вокруг очень много, а с каждым годом этого становится всё больше и больше. А позиция, что я, мол, всё знаю, на мой взгляд, не более чем способ невротической защиты и скорее говорит о том, что в своей жизни человек наделал уйму ошибок.
Эта альтернатива – «прилично/неприлично» – какая-то странная. Почему бы не думать в логике: это мне доставляет удовольствие, а это – нет.
