Общество обязано встать на защиту женщины, подвергающейся насилию в семье, но нельзя снять с неё полную ответственность за происходящее. Потому что если подобное случается три раза на дню, значит, всё не так однозначно: женщина покупает брак за такую цену.
Страх и унижение – всего лишь стоимость этого брака. И не надо оправдывать свой выбор попытками «сохранить семью» и странными надеждами на то, что супруг вдруг одумается. Почему, в связи с чем это должно произойти? Господь ему явится, как апостолу Павлу по дороге в Дамаск?
Прощение лишь подкрепляет деструктивное поведение партнёра, а отсутствие прощения без решительных действий со стороны женщины – ещё и провоцирует его на «продолжение банкета». Что может сказать участковый такому мужу, если жена сама забирает заявление из полиции?
Развод лучше, чем брак, похожий на войну.
Понятно, что принять решение о разводе, о расставании сложнее, чем «терпеть»: женщина рискует остаться без дома, без финансового обеспечения. Но проблема в том, что женщины терпят насилие со стороны мужа даже в тех случаях, когда сами обеспечивают семью.
Так что подобные оправдания – мне негде и не на что жить – недорого стоят. Да и если так – насколько ты слаб и не функционален, – то почему кто-то должен с тобой считаться? Если ты сам себя не уважаешь, то как можно рассчитывать на уважение со стороны другого человека?
Мы с мужем развелись по религиозным мотивам. Я не разделяла его убеждения, что он – Бог.
Мы можем искать какие угодно объяснения своим страхам, но от этого они не становятся более осмысленными. Оправдать можно что угодно, любую свою эмоцию и любую свою глупость. Но какой толк в этом оправдании, если мы не делаем выводы и не пытаемся настроить себя максимально эффективным образом?
Страх не может защитить нас от опасности. Страх – это всего лишь привычка бояться. Если человек привык бояться в определённое время и в определённых обстоятельствах, то как избавиться от привычки? Ответ прост: не подкреплять её, не воспроизводить этот страх раз за разом.
Живушие в комнате ужасов боятся выйти из неё.
Допустим, наступает определённый час, когда человек обычно находится в панике – например, страх перед возвращением мужа с работы. Что ж, самое время спросить себя: имеет ли смысл бояться, поможет ли это смятенное состояние духа справиться с ситуацией? А если поможет – то чем?
Когда человек понимает, что страх не прибавляет ему безопасности, то интенсивность тревоги естественным образом снижается. Да, дискомфорт ещё не уходит, но это уже и не прежняя паника, лишающая человека всякого здравомыслия и возможности действовать осмысленно.
Теперь время задать себе следующий список вопросов…
Разве от страха вокруг меня вырастут защитные стены? Ответ отрицательный. Разве мой страх способен отпугнуть преступника? Нет. Разве мой страх делает меня сильнее? Нет. Разве мой страх способен предотвратить непредвиденное? Нет, нет и ещё раз нет.
И когда вы таким образом сами себя возвращаете в реальность из мира драматичных фантазий, ваш страх постепенно сходит на нет.
Разумеется, испуг при виде вооружённых «холодным и горячим» оружием людей в тёмном переулке – это не признак тяжёлого невроза. Но не выходить из дома из-за мысли, что там вокруг батальонами ходят бандиты, – это, конечно, серьёзный перебор.
Наши страхи на девяносто процентов относятся к тому, что никогда не случится.
То есть дело в действительности не в том, реальна угроза или нет. Проблема в отношении человека к ситуации: если он считает свой страх оправданным, то он ничего не будет делать со своим страхом – напротив, он станет всячески, пусть и неосознанно, его подпитывать.
