Если боитесь одиночества, то не женитесь.
Каждый из нас – субъект и потому субъективен. Каждый из нас живёт в своём собственном мире, каждый воспринимает его по-своему. Никто и никогда не увидит этот мир так, как мы.
У каждого из нас своя, особенная психика, у каждого – свой неповторимый личный опыт. Наконец, у каждого из нас своя палитра желаний и чувств, а они способны перестроить и перекроить мир любого человека.
Очевидно, таким образом, что искомое абсолютное взаимопонимание невозможно.
• Во-вторых, когда мы думаем о том, что в целом мире нет никого, кто способен был бы нас понять так, как мы себя понимаем, мы переживаем то, что в философии обозвали «экзистенциальным кризисом».
Влюблённые плохо выносят одиночество. Нелюбимые – ещё хуже.
Каждый «экзистенциальный кризис» – это в каком-то смысле результат столкновения человека с реальностью, которая рушит его иллюзорные представления о себе, о жизни и об окружающем мире, выросшие на почве его желаний и ожиданий.
Так что тут и кризис от глубинного осознания собственной конечности – смерти, и кризис от сознания эгоистичности чувства любви, и кризис чувства одиночества.
Да, в какой-то момент ты понимаешь, что смертен, и в ту же секунду узнаёшь на собственном опыте, что такое «холодок, бегущий по спине». Этот «холодок» – явный признак экзистенциального кризиса.
Вторым по счёту, как правило, идёт кризис, связанный с осознанием своего фатального одиночества в мире.
Из всех воров дураки самые вредные: они одновременно похищают у нас время и настроение.
Ты не только понимаешь теперь, что рано или поздно нужно будет покинуть «эту бренную землю», но и то, что твоё пребывание здесь, в общем-то, тоже не такая уж большая радость. Потому что если бы тебя понимали, то, может быть, и смерть была бы не так страшна.
С другой стороны, что было бы, если бы мы все видели этот мир абсолютно одинаково и так же абсолютно понимали друг друга? Допустим, наступило бы настоящее вселенское счастье. Но во что бы превратились наши отношения с другими людьми? О чём бы мы с ними говорили, какие бы поступки совершали?
Ничего, ни о чём, никакие. Чудовищная фантазия. Психологическое одиночество – тяжкое бремя, но, судя по всему, это и есть бремя жизни.
И, завершая эту главу, я хочу сказать вот что…
Любой экзистенциальный кризис является нашей личной болью и личной трагедией. Но то же самое чувствуют и другие люди – все вокруг нас. Кто-то в большей степени (это люди, безусловно, одарённые способностью мыслить и проникать в суть вещей), а кто-то – в меньшей (те, видимо, что проще устроены и не замечены в излишней тяге к анализу собственного существования), но и они страдают. Страдают все.
Так, может быть, зная всё это, мы не будем настаивать на том, чтобы каждого из нас в отдельности поняли, приняли и оценили соразмерно этому нашему страданию? И может быть, мы потратим свои силы, рождённые этим кризисом, на то, чтобы подарить возможное счастье ближнему?
Да, не искать своего призрачного счастья, а подарить его – другому, настоящее? Не ждать магического исчезновения собственного одиночества, а помочь другому человеку чувствовать себя менее одиноким?
Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие – великий дар.
