А ещё в ресторанах люди любят садиться у окна – это красиво и приятно. Но что, если какой-нибудь пьяный водитель не справится с управлением и въедет в это окно на огромном джипе? Или мы это контролируем? Нет. Но почему тогда не боимся?
Так-то рассудить, в принципе, в ресторане опасно: отравят, заразят каким-нибудь бычьим цепнем или эхинококкозом, еда не в то горло попадёт… Вот сколько опасностей таит в себе банальный обед, в самолёте – и то, мне кажется, меньше рисков.
Человек, долгое время противоречащий сам себе, ещё не диалектик, он всего лишь болтун.
При этом вы же не один летите в этом самолёте. Это очень важное обстоятельство. Если с этой стороны на ситуацию взглянуть, то к хирургу во сто крат опаснее под нож ложиться, он ведь не умрёт вместе с пациентом, если во время операции что-то пойдёт не так.
Думать же, что пилотам категорически безразлична их жизнь, – странно. Очевидно, что они достаточно серьёзно относятся к полётам. Опять же в самолёте значительно ниже криминогенные риски – там всё-таки на входе проверяют и людей, и багаж. Ни в поезде, ни в метро, ни в автобусе столь жёстких проверок нам пока не устраивают.
То есть вы не контролируете ситуацию, но в случае любого транспорта, а тем более в случае самолётов, существует огромное количество людей, которые как раз этот контроль осуществляют по полной программе.
Или, может быть, кто-то думает, что, окажись он за штурвалом самолёта, он справится с этой работой лучше профессиональных пилотов? А что – контроль есть: штурвал под рукой – тяни куда хочешь. Всё логично? Нет, конечно. «Контроль» – просто отговорка, дело в привычке бояться, которую мы своим избегающим поведением только закрепляем.
Безопасность – это когда всё известно заранее, когда с тобой ничего не может случиться; безопасность – это отрицание жизни.
Вы не контролируете то, что не можете контролировать. Но чрезвычайно глупо бояться там, где в принципе осуществляется системный контроль, не боясь при этом ситуаций, где и в самом деле никто и ничего не контролирует, то есть самой вашей жизни.
Было дело, мы летели всей семьёй на отдых – с трудом вырвались на неделю, и единственное желание – долететь, плюхнуться там где-нибудь и ровно всю эту неделю не вставать.
От усталости я уже слабо соображаю, что куда, и вдруг слышу откуда-то сбоку: «Доктор Курпатов!» Я поднимаю голову, постоянно падающую на грудь.
Передо мной милая, замечательная женщина, которая, поздоровавшись, прочувствованно добавляет:
– Как же хорошо, что вы летите с нами, доктор Курпатов! Теперь я спокойна!
В ответ доктор Курпатов только улыбается.
Невротик отказывается брать взаймы (жизнь), чтобы не платить по векселю (смерть). Он покупает свободу от страха смерти ценой частичного саморазрушения.
Приятно, конечно, что ты самим фактом своего присутствия можешь внушить людям такую бездну оптимизма и веру в жизнь. Но, честно говоря, я не волшебник и даже не учусь этому делу. А потому самолёт, в котором я лечу, никак, против обычного, не застрахован ни от внештатных ситуаций, ни от поломок, ни от ошибок диспетчера, ни от прочих происков пресловутого «человеческого фактора».
Просто, если ты думаешь, что всё будет хорошо, ты будешь чувствовать себя хорошо, а будешь думать, что всё будет плохо, будешь чувствовать себя плохо.
И самое примечательное во всём этом, что вне зависимости от того, как ты будешь себя чувствовать – хорошо или плохо, полёт, поездка и даже телепортация, не дай бог, пройдёт так, как она пройдёт, и с этим ничего не поделать.
