А как иначе, если вместо своего доклада я думаю о румянце, который залил мне щёки? Если вместо внимания к собеседнику я полностью сосредоточен на своём заикании? Если вместо обычного человеческого участия в общении я замкнулся и думаю только о том, что меня все считают умственно отсталым?
Нет, в такой ситуации провалы неизбежны. И парадокс в том, что потом эти провалы будут расценены человеком как следствие его несостоятельности, хотя на самом деле они вызваны исключительно его невротическим страхом перед этой самой несостоятельностью.
Человек предъявляет себе завышенные требования, впадает от этого в состояние паники, таким образом он добивается «провала», а затем ссылается на страх, неловкость, нервную судорогу, потоотделение, заикание, поперхивание и прочие «объективные обстоятельства».
И все они – эти обстоятельства – снимают вроде как с него всякую ответственность за произошедший провал: «Да, я не справился, но я же был в ужасе, и у меня щёки горели!» Таким образом, он и сам не виноват, и на послабление со стороны окружающих тоже вправе рассчитывать.
Не стоит ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни.
Если же они его не пожалеют и по головке не погладят – они плохие люди, а он несчастный. И тут уже можно самого себя пожалеть по полной программе и найти для себя дополнительные аргументы, почему в следующий раз никуда ходить не надо, ни с кем знакомиться не надо, а выступать перед публикой и вовсе нельзя.
Если же не выступать, то ведь и провала не будет! Умница. Боец и упрямец победил, добился-таки своего! И решён вопрос завышенных требований к себе: теперь, когда я никуда не хожу и никаких публичных шагов не делаю, у меня просто нет шанса оскандалиться. «Если у вас нету тёти, то вам её не потерять…» Прекрасно.
Но это выигрыш сиюминутный – да, сейчас полегчало, а что дальше будет, когда тебя в эту трясину засосёт? Вот об этом лучше даже не думать, поскольку зрелище это – социофобия в запущенном состоянии, – честно я вам скажу, неприглядное. Впрочем, может быть, напротив – как раз стоит подумать?
Суть учтивости состоит в стремлении говорить и вести себя так, чтобы наши ближние были довольны и нами, и самим собою.
Да, социальные контакты, общение, выступление и т. д., и т. п. – всё это непросто. Это я вам как публичный человек говорю, у которого этого добра – предостаточно. Но тут ты оказываешься перед выбором: или следовать своему страху и прятаться, бежать от жизни, или перебороть свой страх и идти этим вызовам навстречу.
Неужели вы думаете, что «доктору Курпатову» это давалось легко? Нет, появиться на телевизионном экране перед многомиллионной аудиторией – это то ещё испытание. Когда ты стоишь перед камерой и понимаешь, что сейчас тебя увидят миллионы людей, причём далеко не все будут рады твоему появлению и, более того, с большим скепсисом отнесутся ко всему, что ты говоришь.
Порой надо умолкнуть, чтобы тебя выслушали.
Честно говоря, хотелось сбежать, на всё плюнуть, вернуться в свой кабинет и насладиться спокойствием. Но было бы это правильным? Думаю, нет. Поэтому я спрашивал себя: «Дорогой товарищ, тебе важно, что ты тут говоришь?» И сам себе отвечал: «Да, важно. Конечно». – «Тогда не валяй дурака, а просто делай своё дело», – было мне ответом. По-моему, эффективный способ.
Впрочем, все эти аспекты проблемы, о которых я говорил, – про «позицию», про «образ себя», про «свободу», – это не пустые слова. На самом деле это вполне конкретные рекомендации.
Это то, что нужно
Если же вы начинаете так думать, то ситуация меняется сама собой:
• вы пытаетесь сами для себя понять свою «позицию», проработать её, превратить в некую систему;
• вы учитесь соответствовать себе, своей органике, выжимая из неё максимум, без попытки исполнить роль, которая вам заведомо не подходит;
• наконец, вы не ждёте от других людей, что все они без исключения будут вами довольны (думают они глупости – пусть думают, не нравишься ты им – и не надо; в этом мире всегда найдутся люди, с которыми тебе будет хорошо и которым с тобой будет хорошо, и вы будете друг другу нравиться).
