Девушка не прикасается ко мне, а я не могу взять ее силой. Каждый раз, как я хочу дотронуться до хрупкого человеческого тела, она вздрагивает и что-то внутри меня ставит блок. Я бьюсь будто потерянный, в бессилии пытаясь пройти сквозь невидимую, бетонную стену – моей ошибки, того грубого, доминирующего поцелуя. Мира не доверяет мне, и я остаюсь ни с чем, без нее.
Я подмечаю каждую перемену ее лица, но все равно не понимаю, что творится в маленькой рыжей голове. Иногда она вздрагивает от посторонних звуков на улице, и тихонько поджимая губы напряженно ждет. Запах дикого, всепоглощающего страха медленно разливается по комнате. Приходится подниматься с теплой постели и выглядывать в окна, чтобы вновь успокоить ее. Страшный сон о пришельце в спальне до сих пор не отпускает Миру.
Как же мне оставить ее одну?
Глава 26. Мирослава
Мао с видом победителя забирается на спинку дивана и, растянувшись, ложится позади Шторма. Усатая мордочка касается его правого плеча, а хвост свободно свисает с противоположной стороны, изредка вздрагивая под удовлетворительное урчание. Эдакий живой воротник с музыкальным сопровождением. Юноша поджимает губы, стоически перенося кошачий порыв нежности.
- Не любишь животных? – в очередной раз нажимаю кнопку переключения сети, в попытке настроить телевизор в гостиной. Маленькое помещение, превращенное в общую комнату отдыха, долгое время, закрытое из-за отсутствия постояльцев.
- Я никого не люблю, - отрезает юноша. Но через мгновение тяжело выдыхает, продолжая, - не люблю кошек.
Шторм замолкает и комнату наполняет звук фонящего экрана, который, наконец, решил подать признаки жизни.
- В детстве, там, где я жил было много кошек. Они были повсюду, и чтобы ты не делал, всегда несколько пар глаз наблюдали за тобой.
- Это пугало тебя?
- Нет, я ненавидел их.
- Почему?
- Они противно кричали, требуя еду и тотчас ее получали, хотя и не были голодны. Отец наглаживал их жирные, лоснящиеся бока, в то время как меня ждало избиение металлическим прутом… под довольное кошачье урчание.
Экран загорается: крики, и звуки пулеметных очередей врываются в повисшую тишину. Я вздрагиваю.
От произнесенных слов изнутри поднимается тошнотворное чувство, отдавая тупой болью в груди. Сломленный, беспощадный мальчик.
- У тебя звонит телефон, - Шторм отодвигает с плеча сонную морду Мао и пересаживается на несколько сантиметров дальше кота. Его светлые волосы небрежно взъерошены и красиво отливают золотом в солнечных лучах, льющихся через окно.
Прислушавшись, действительно слышу едва уловимую трель звонка и догадываюсь, кто это может быть. После того как на собрание пришел проклятый, оставалось только ждать, когда об этом доложат Наставнику. Никто не должен приводить не проверенных, потенциально опасных для сообщества существ.
- Я сейчас, - поднимаюсь с колен и, взяв пульт, прибавляю громкость в транслирующемся блокбастере. Шторм хмыкает. Несмотря на то, что он стал спокойнее, пассивное недовольство не дает забыть о том, насколько постоялец опасен в плохом расположении духа.
Вернувшись, я чувствую повисшее напряжение. Взгляд Шторма сосредоточен на стене поверх моей головы, а губы превратились в жесткую линию.
- Говорили обо мне?
- Отец Георгий всегда беспокоится о новеньких в собрании, - отмахиваюсь от вопроса и улыбаюсь, в попытке разрядить обстановку.
- Ты мне врешь.
- Это не так.
- Неужели? – золотые глаза презрительно сужаются, за долю секунды юноша оказывается прямо передо мной. Я ощущаю жар, исходящий от тела Шторма и животный мускусный запах, заставляющий сердце бешено колотится в груди. Юноша подается вперед, сокращая расстояние и вынуждая меня пятиться назад, пока я не упираюсь спиной в слегка шероховатую стену.
- Мне стоит тебе поверить? – Шторм делает глубокий вдох, наклоняясь вперед. Его губы приглушенного абрикосового оттенка настолько близко, что я могу разглядеть мельчайшие линии на нежной коже. Проклятый подхватывает рыжую прядь волос и медленно накручивает на палец.
Внутри все сжимается в липком страхе. Весь телефонный звонок заключался в криках, что я сошла с ума и немедленно должна покинуть город. Прямо мы ни о чем не говорили, мог ли он догадаться? Что будет, если Шторм узнает, о том, что я в курсе его происхождения и об этом знает сообщество, которое он ненавидит?
Рука юноши упирается о стену напротив моего лица, кожа горит под его тяжелым дыханием.
- Ты…
Сердце болезненно вздрагивает и уходит вниз, будто на американских горках.
- Прекрати! – с трудом проглатываю ком в горле, - мне страшно.
Зрачки Шторма загораются неестественно желтым цветом. Он отшатывается назад, шумно дыша и сжимая кулаки.
Гамма эмоций в одночасье проносится на его лице. Все они говорят об одном: ему больно. Я все не так поняла…
- Я бы никогда не причинил тебе вреда! - Шторм разворачивается, и дверь в его комнату с грохотом захлопывается.
