Я хмыкаю, и в который раз ловлю себя на том, что нахваталась подобных реакций от нынешнего постояльца.
Мы росли с Алеком вместе, но как только лучший друг вступил в фазу становления мужчиной, стал избегать совместного время препровождения, а после наше общение и вовсе сократилось до разговоров на собраниях истинных. Он оправдывал это тем, что незаконно оставаться мужчине наедине с женщиной пока они не помолвлены, но мы не были мужчиной и женщиной, мы были друзьями.
- Почему мы должны видеться чаще?
Юноша неуверенно сжимает предплечье и поджимает губы, кажется мои слова его чем-то задели.
- Ты злишься из-за того, что я рассказал наставнику? Я беспокоился. Не хочу, чтобы по своей наивности ты пострадала. Тем более, - он вздыхает так, будто ему приходиться объяснять элементарные вещи ребенку, - ты знаешь правила.
- Если ты собираешься повторить то, что сказал отец Георгий, то не стоит.
- Мира, - теплая рука касается моей ладони, - это не бездомный кот, которого можно приручить. Я правда, волновался за тебя, хорошо, что скоро мы уезжаем. Все это плохо на тебя влияет.
Собираюсь ответить, но замечаю Шторма. Он останавливается в дверном проеме и взгляд медных глаз не предвещает ничего хорошего.
- Ты забыла покормить своего кота? Почему он орет у меня под дверью? – голос Шторма полон напряжения и злости.
- И тебе доброе утро, - Алек кивает и протискивается к выходу. Глаза юноши находят мое лицо, и он одними губами произносит: «До встречи». Дверь закрывается, и я остаюсь один на один с разъяренным зверем.
Сверкая глазами, Шторм смотрит на меня, но я не могу понять, чем вызвана его агрессия.
- Что Этому нужно было?
Последнее, что мне хочется так это смотреть на непомерное эго еще одного человека за утро.
- Тебе не кажется, что это не твое дело?
- Научилась голос подавать? - хмыкает светловолосый юноша, - Тебе не кажется, что ты слишком многим парням уделяешь внимание? А как же Ярослав, перед которым ты хлопаешь своими миленькими глазками? Он знает, что ты помешанная Истинная? Неужели ты настолько слепая, что не видишь очевидного – ты не больше чем голодный щенок, которого они решили прикормить. Для них ты, лишь способ заработать себе очки «хорошего мальчика», который пожалел бедняжку.
- Спасибо, что еще раз подтвердил, как жалко со стороны я выгляжу, - руки как назло начинают предательски дрожать. Глаза с янтарным отливом, словно иголки впиваются в мое лицо, заставляют чувствовать себя более убогой.
- О, да, давай заплачь, - не прекращает Шторм, - ты так любишь жалеть себя.
- Прекрати, - мой голос предательски дрожит.
- Ты думаешь, что нравишься кому-то? Да тебя просто жалеют! А Яро, он примет тебя с твоим… братством? – Шторм нависает надо мной и выплевывает эти слова прямо в лицо, - Ты думаешь, тебе понравится, когда кто-то из них сделает так?
Горячие руки юноши обхватывает мое лицо, и приближают к себе. Я вижу сверкающие от злости медные глаза со множеством золотых прожилок внутри, чувствую обжигающее дыхание на своих щеках. Шторм не медлит и не раздумывает, его губы с силой накрывают мои. Это не поцелуй, это предъявление своих прав. Он отстраняется быстро и гневно, также как говорит свою жестокую речь.
- Ты спасла меня, и я буду принадлежать тебе. Я защищу твое хрупкое сердце забрав его себе.
Глава 23. Шторм
Никому не доверять, не подставляться, забыть о привязанностях. Когда ты должен стать следующим главой клана после отца, любой попытается играть с тобой комбинируя масками, чтобы в конечном итоге использовать и погубить.
Временные, непрочные связи с теми, кого после я оставлял позади, это то, что должно было стать моей защитой и гарантией на долгую жизнь, но оказалось проклятьем. Я все больше погружался в презрение к окружающим в полной уверенности в собственной силе. Никто не указ, ничто не потревожит и не сможет причинить вреда. Один. Сам себе хозяин и вершитель судьбы.
Никто… не придет на помощь.
Но она протянула руку, прикрыла собой, зная, что может пострадать. Она не колебалась. Девушка с огненными волосами и бледной кожей, овечка, оказавшаяся благороднее волка.
- Это неправильно – Мира отталкивает меня и склоняет голову, чтобы я не мог вновь коснуться ее губ. - Я не вещь, Шторм, нельзя сначала показать все свое призрение ко мне, а после признаваться в чувствах. Не манипулируй мной.
Шоколадные глаза смотрят на меня со всей серьезностью, я не могу понять, что творится в голове у этой девчонки. Я знаю, что начал нравится ей, даже если она сама в этом не уверена. Ее сердце трепещет стоит мне оказаться рядом и пропускает удары под моим взором. Отчетливое биение слабого человеческого органа не может обмануть хищника.
Стоя друг напротив друга, глядя прямо в глаза, на расстоянии нескольких сантиметров, мы будто застыли в какой-то мыльной киноленте. Мое дыхание играет с медным локоном, выбившимся из прически, я ловлю каждый ее вздох и взмах пушистых ресниц.
- Я не презираю тебя. Больше нет.
Моя жизнь слишком непредсказуема, чтобы впускать кого-то, но сейчас я готов поиграть. Ты будет принадлежать мне, чего бы мне это не стоило.
