Фигуры в балахонах, меж тем, слегка оклемались, завозились и стали, держась руками за стену грота, подниматься на ноги.
— Аникей, твою дивизию, — ругнулась одна из фигур женским голосом, — что ты сразу не сказал, что это твой сын, я бы ни в жизнь сюда бы не попёрлась. Что от тебя, что от него, одни неприятности.
— Синтия, — вновь заулыбался Загадочник, — ну не злись. В конце-концов, ничего же особо страшного не случилось.
— Кроме того, что твой Вася чуть нас тут не кончил всех? Десять минут и всё, поминай как звали! — голос женщины буквально сочился возмущением, — такой же маньяк как и ты. Хоть бы для приличия помучился, совестью пострадал, что грех на душу берёт, так нет, смотрит как ни в чём ни бывало, словно не собирался полчаса назад нас всех тут порешить.
— Прошу прощения, мадам, — слегка склонил голову я, — вы все показались мне идиотами, а с идиотами я дел не веду. Но отказ мой вы вряд-ли бы восприняли адекватно, создав угрозу уже моей жизни. А я у мамы и папы один, поэтому пришлось убивать вас. Всё в рамках необходимой обороны. Ничего личного.
Я развёл руками.
— Ну точно, яблоко от яблони недалеко упало, — буркнула незнакомка, обходя меня по широкой дуге, — прямо как его мамаша. Клаве тоже, человека замочить…
— Синтия! — прикрикнул Загадочник, — давай не при моём сыне. Да и наговариваешь ты, она без причины ещё никого не убивала.
Фыркнув из под капюшона, женщина только показала нам всем средний палец, после чего буркнула:
— Всё, я сваливаю, и только попробуй меня на что-то подобное ещё раз подписать.
— Аникей, — подошел к нам ещё один из семёрки, — мы, пожалуй, тоже пойдём, вы уж тут сами, по-родственному разбирайтесь.
Мы с моим новоявленным батей прошли к дальнему выходу, вслед за остальными. Пройдя метров двадцать по проходу, вышли ещё в один грот, только поменьше размером. Здесь пол резко обрывался, уходя под воду. Балахоны что-то сделали, зажав в кулаке слабо светящиеся кристаллы, затем один за другим принялись нырять в воду.
— Ух ты, — я подошел, глядя в тёмную воду, сквозь которую слегка пробивался свет кристаллов удаляющихся куда-то вертикально вниз, — глубоко. А они не задохнутся?
— Нет, — покачал головой Аникей, — видишь кристаллы? Если их активировать, они позволяют свободно дышать под водой.
— Прямо ихтиандры, — произнёс я, уважительно покивав.
Помахал им вслед:
— Бывайте, ихтиандры!
Затем поинтересовался:
— А что за кристаллы такие?
— Это одно из того, что можно найти в лабиринте, — помедлив секунду ответил Загадочник, — и там есть куда более удивительные вещи. Бездарям они недоступны, поэтому они стремятся уничтожить проходы туда, чтобы не дать магам в руки то, что сделает нас сильнее. Им нужны карманные маги, послушные словно овцы в загоне. С самого детства они стравливают нас друг с другом, делят на категории и цвета. Методично просеивают, делают всё, чтобы мы были одиночками и не могли ничего противопоставить им — бездарям. Управляют, словно пастухи. И болдарами и малдарами. Такие как Ричард считают, что это они пастухи стада малдар, глупцы, они лишь пастушьи собаки.
Я покивал, собственно, всё так и было. Правда, я не видел в этом ничего плохого. Но точку зрения стоявшего рядом со мной мужчины вполне понимал. Сам когда-то таким был — бунтарём, идущим против системы. Собственно я сам и организовал революционное движение, свергнув существующего императора. Лет двадцать потом меня называли вождём, а государство возникшее на осколках империи — народной республикой. Правда потом, как-то незаметно всё изменилось и республика снова стала империей а я, неожиданно — императором. Вот буквально. Вчера лёг спать вождём, а проснулся уже императором. И как-то даже воспринялось как само собой. И внутреннего отторжения не вызвало. Мда…
— Ты, кстати, знаешь хоть про лабиринт? — покосился на меня Аникей.
— Чуть-чуть, — ответил я, что, собственно, не было уж такой неправдой. Угрюмый мне и в самом деле дал очень уж урезанную версию.
— Ну ничего, — утешил меня Загадочник, — скоро мы это наверстаем.
— А пока?.. — задал я вопрос, не совсем понимая, что мой не жданно не гаданно объявившийся настоящий отец, решил насчёт меня.
— А пока, сын, побудь в академии. Здесь учат кое-каким полезным вещам, особенно желторотых, — он положил мне ладонь на плечо, успокаивающе сжал, — не переживай, тут есть кому за тобой приглядеть.
— Да, — спохватился я, — тут недавно слимпа обнаружили. Вроде как тварь из лабиринта. Это твой был или кого-то другого?
— Естественно мой, — хмыкнул Аникей, — кстати, рассказали мне, как ты его победил. Молодец. Быстро соображаешь.
— А причём здесь Горшков? Записка была ему адресована.
— Да ни причём, — хохотнул мужчина, — просто надо было позлить старого недруга, подёргать ,так сказать, за усы.
— Это Угрюмого, что-ли? — поднял бровь я.
— Его, старого хрыча, — кивнул Загадочник. — Давно он меня ловит, считает это делом своей чести.
— Почему?
— Потому что я его единственный ученик. Который, как он считает, его предал.
— А ты не предавал? — полюбопытствовал я.
