— Согласно известных мне сведений, моя мать, которая Эльвира Рассказова, не моя настоящая мать, так как я сын Ричарда Рассказова от первого брака, когда он ещё не был Рассказовым, а был Светловым. А моя настоящая мать, первая жена моего отца — известная террористка и глава террористической организации “Легион”, Клаудия Кардиналова (да, я ради интереса поискал информацию о ней в сети). Но вот то, что и отец, которого я считал отцом, мне не отец, это для меня новость.
— Так уж вышло, — ответил неизвестный, — что Клаудия любила нас обоих, и меня, твоего настоящего отца и Ричарда, твоего не настоящего отца. И в конце-концов, она выбрала его, совершив огромную ошибку, ведь этот подлец, только представилась возможность войти в аристократический род, тут же её бросил. Но перед этим, она родила тебя. Ричард конечно посчитал тебя своим, но только и я, и она всегда знали правду, что ты не его, а мой сын.
— А почему, — задал я вопрос, слегка подумав, — она не оставила меня с собой, объяснив это отцу, что я не его сын?
— Потому, — вздохнув ответил мужчина, — что она уже тогда была с “Легионом”. Как, впрочем, и я. Тогда шла война между кланами наёмных убийц, мы не знали, доживём ли до завтра, тогда каждый день кого-то убивали. И она решила, что там, под защитой аристократического рода тебе будет спокойней. Не вини свою мать, она не знала, выживет ли сама и не хотела рисковать тобой.
— Хм… — я подумал снова и переспросил, — но всё же, почему потом она не попыталась меня забрать?
Мужчина вздохнул снова, перестав улыбаться, ответил:
— Потому, что она стала главой “Легиона”, а сын для неё был бы только слабостью, которой непременно кто-то бы пожелал воспользоваться. Наши с ней дороги тогда разошлись, мы не сошлись в некоторых убеждениях, и моя деятельность тоже не позволяла мне заниматься твоим воспитанием и опекой. Впрочем, я периодически наблюдал за твоими успехами. И честно сказать, ещё год назад я думал, что ты растёшь обыкновенным мажорчиком, типичным аристократом, не привыкшим чего-то добиваться с нуля, способным только прикрываться родом и происхождением. Но, тем удивительней и радостней мне было узнать, что ты совсем другой. А когда я услышал твою речь, после того как ты уложил этих идиотов, то сразу понял, да, ты мой сын не только по крови, но и по духу.
— Ещё один вопрос, — продолжил я, — но ты воздушник, а я чистый огневик. Как, собственно, и мой, гм, ненастоящий, с твоих слов, отец.
— Ничего тут странного, дар не всегда передаётся по наследству, — махнул рукой тот, — как и его сила и направленность. Вот у меня отец был огневик, но болдаром так и не стал, а я воздушник и стал. Мать твоя вообще водница, а обе бабки были воздушницы. Вот деда твоего с её стороны, врать не буду, не знаю. Что у него за дар был и кто он вообще был такой. Но общая картина, думаю, понятна. У твоего дара был только тот плюс, что у Ричарда сомнений не было в своём отцовстве.
— Хм, — я почесал подбородок, — и всё-таки не пойму, почему ты так уверен, что я именной твой сын, а не его?
— Родовое пятно, — снисходительно улыбнулся мужчина, — в моей семье оно всегда передаётся по мужской линии, только его видно лишь в первые три года, затем оно исчезает.
— И какое оно?
— В виде молнии, и всегда проявляется на заднице. У тебя оно было. Так что ты мой сын и больше ничей.
Тут с пола раздалось надрывное кашляние и от скрючившегося у наших ног Бартоломью с натугой раздалось желчное:
— Я вам не мешаю? Может потом отпразднуете семейное воссоединение, а?
— Лежи, — легонько пнул его мой новоявленный папаша, — тебе полезно. Может думать начнёшь.
— Значит рецепт газа, лишающего возможности пользоваться даром ты сам изобрёл? — взглянул он на меня.
— Сам, сам, — покивал я, — случайно эффект выяснился.
— Жёлтый факультет да, может удивить, — мужчина улыбнулся вновь, — никогда не недооценивал выпускников оттуда.
Снова посмотрел на подручного на полу и в третий раз пнул, сопроводив это очередным комментарием:
— Кроме некоторых зазвездившихся идиотов. Решивших, что они умнее всех.
— Ну хватит меня пинать! — обиженно завозился тот на полу, — я всё понял.
— Всё, да не всё. Хватит уже валяться, вставай давай.
— Можно вопрос? — понаблюдав за это сценкой, вновь спросил я.
— Можно Машку за ля… — подал был голос продолжавший валяться, но слегка взбодрившийся Бартоломью, но тут же получил ещё один пинок и заткнулся.
— Ему можно, — грубо рявкнул мой отец номер два, затем посмотрел на меня, — спрашивай, Дрейк.
— А как вас, то есть тебя, зовут?
— Ну точно, — мужчина рассмеялся, хлопнул себя по лбу, — всё рассказал, только представиться забыл. Ну что ж, исправляю эту досадную оплошность, будем знакомы, — Аникей Загадочник, глава тайной организации магов “Возрождение” и твой отец.
— Хм, так я, получается, Дрейк Загадочник, на самом деле?
— Загадочник, — кивнул Аникей, — только не Дрейк, это дурацкое имя придумал Ричард, мы же с твоей матерью назвали тебя Василий.
— Василий Загадочник… — покатал я на языке непривычное имя, пожал плечами, — а что, неплохо звучит.
