Бен наконец вышел из оцепенения и обвил рукой мою лодыжку. Пробежался пальцами вверх-вниз по голени и замер, будто прощупывая почву между нами.
– Ноги великой футболистки.
– Это чтобы удобнее было тебя пинать.
Он обернулся ко мне с еле заметной улыбкой, и я закатила глаза.
– Где ты вообще научился расстегивать молнии одной рукой? У вас в баскетбольном лагере был спецкурс?
– Не забывай, что с некоторых пор я наполовину домохозяйка, – ответил он тихо. – Многому пришлось научиться. Кстати, я и застегиваю их не хуже. Давай покажу.
Бен встал и, ухватив меня за руки, помог подняться. Затем развернул кругом, застегнул молнию до упора и расправил на плечах крылышки из органзы. После чего наклонился к шее с единственным нежным поцелуем.
Я обернулась и нашла губами его губы.
– Можно попробовать еще раз?
Я кивнула.
– Я люблю тебя, Кейт Уэстон.
– И я люблю тебя, Бен Коди. – Голос задрожал, сорвавшись на шепот.
Бен отвез меня домой и проводил до двери. Мы обменялись одним последним поцелуем под фонарем на крыльце. Затем Бен обнял меня обеими руками, похлопал по спине и прошептал на ухо слова, которые уже говорил в тот первый раз на футбольном поле, когда нам было по пять лет:
– Все в порядке. Все будет хорошо.
Я ПРОСНУЛАСЬ ОТ звука смеха. Было еще рано, но я знала, что дома только мы с Уиллом. Когда у папы намечался проект, он проводил на стройке минимум половину субботы и редко возвращался домой раньше пяти. Мама по выходным занималась спортивной ходьбой с коллегой Минди. По возвращении она хвасталась сожженными калориями, особо подчеркивая, что потом они перекусили омлетом в «Несушке» – никакого сравнения с теми жирными пародиями на яйца, которые ей обычно пытаются всучить в супермаркете.
Я улыбнулась, думая про маму и Минди, которые сталкиваются сейчас локтями и выкидывают вперед коленки, как того требуют олимпийские стандарты. Больших дистанций они не покрывали, суть была скорее в движении. Я знала, что, когда начнется футбольный сезон, мама с Минди перенесут свои упражнения на воскресенье. Оставалось надеяться, что папа тоже скоро сдаст проект и сможет приходить ко мне на игры.
Когда я сунула голову в комнату брата, он сидел перед ноутбуком спиной ко мне, едва не прилипнув носом к экрану. Из ушей спускались проводки наушников. Уилл листал какие‐то фотографии в фейсбуке и хихикал как умалишенный. Я заметила в углу экрана видеочат с Тайлером – видимо, он‐то и смешил брата. Я тоже улыбнулась и на цыпочках обошла кровать, чтобы остаться вне поля зрения камеры. Это мое железное правило – не попадаться ни в чей объектив, пока не взгляну на себя в зеркало. Еще мне хотелось припугнуть Уилла. Он обожал подкрадываться ко мне со спины и доводить до инфаркта, так что месть была справедливой.
Я уже вытянула руку, чтобы сжать его плечо и крикнуть «Бу!», когда он произнес кое‐что, от чего я застыла на месте.
– Да не, чувак. Шестерка – ее потолок.
Я нахмурилась и медленно опустилась на корточки, чтобы Тайлер не смог меня заметить, но мне при этом был виден экран. Я вытянула шею. Уилл переключался между двумя фотографиями своей одноклассницы по имени Эмили.
– У нее
Я увидела, как Тайлер откидывает голову и безмолвно хохочет в квадратике чата, прилепленном к углу экрана. Уилл захихикал в ответ – точно так же, как в детстве, когда по субботам мы вместе смотрели «Спанч Боба» и играли в приставку, а не занимались тем… чем он теперь занимается. Тайлер сказал что‐то еще, и Уилл предпочел уступить.
– Ладно, – сказал он. – Поставлю семерку, но в первую тройку она точно не войдет.
Уилл развернул окно комментария и напечатал цифру 7, а затем #юныефлибы и #гин. Стоило ему потянуться к «энтеру», как я резко выпрямилась и схватила его за запястье.
– Нет!
Уилл с воплем вскочил на ноги. Я бы сказала, что он закричал, но на самом деле это больше походило на визг поросенка, которого режут. Пуговки наушников выпали у него из ушей – но не сразу. Натянувшийся провод протащил ноутбук по столу, и тот, ударив Уилла по ноге, свалился сперва на кресло, а затем на пол.
– Какого черта ты творишь?! – Брат задыхался, будто только что пробежал стометровку.
– Хочу спросить тебя о том же, – спокойно ответила я. – Ты же не проставлял оценки фотографиям этой девочки?
Взгляд Уилла метнулся к ноутбуку на полу. Едва он за ним нагнулся, как я поставила на крышку босую ступню и одним движением подтянула ноутбук к себе. Ноги у него теперь были подлиннее моих, но он еще не управлялся с ними как следует. Никакого сравнения с двенадцатью годами футбольных тренировок.
– Полегче! – заорал он. – Ты мне комп разобьешь!
– Я разобью тебе лицо, если ты не бросишь это дерьмо.
– Тебе‐то какое дело? – пропыхтел он. – Мы просто играем.
Я скрестила руки на груди.
– Просто играете? Проставляя оценки на странице этой девочки, где их может увидеть любой желающий? Ты издеваешься?
– Это шутка, вот и все. – Тон Уилла сменился на умоляющий. Теперь он не отрывал взгляд от ковра.
– Нет, не шутка. Это чьи‐то чувства.
