«Я иду», — на этот раз прозвучало громче.
В потемках прихожей я достала из рюкзака отцовский нож, раздумывая о том, стоит ли еще вооружаться его пистолетом, лежавшим в футляре под кроватью в родительской спальне. В детстве, когда я была совсем соплей, отец всегда вынимал патроны, а сам пистолет прятал. Но с тех пор прошло уже много лет и смысла прятать его не было. Особенно после нескольких занятий на стрельбище, где я смога ему доказать, что уже достаточно взрослая, чтобы случайно не прострелить себе голову, и достаточно разумная, чтобы не сделать этого нарочно.
Да, можно было бы и вооружиться, но Анри не понимал огнестрельного оружия и как показали события в «Вестнике» — пули могли его только разозлить. А вот сталь — я провела по ней пальцем — могла говорить сама за себя и показать Гёсту, что я хоть чего-то стою. Возможно, не умениями, а безрассудной смелостью я заслужу его внимание, и он меня выслушает.
Возможно…
«Я иду», — прозвучало отчетливо и громко.
Время утекало песком сквозь пальцы. Я резко выключила лампу в прихожей и забралась на старый дубовый шкаф, стоящий подле лестницы. Пожалуй, я выбрала самое безопасное место во всем доме с прекрасным обзором на комнаты первого этажа.
Если прятаться, то на виду, так ведь?
«Я иду», — вновь сказал Анри.
Я сидела на шкафу, словно горгулья на своем пьедестале, замерев и не дыша, сжимая рукоять ножа в вспотевшей ладони. В детстве я часто здесь пряталась от отца, когда после исчезновения мамы он начинал пить и в беспамятстве буйствовать. Только в те времена я сидела здесь не с холодным оружием, а с плюшевой игрушкой, которая была для меня и щитом и лучшим другом.
«Я иду», — услышала я сквозь бешенный стук сердца и свое неровное дыхание.
В эту секунду все показалось бессмысленным. Боже, что я делаю? Сижу и поджидаю двинутого на голову маньяка в темном доме вместо того, чтобы от него бежать. Тут и дурак поймет, что шансов против Гёста у меня не много. А если быть честной, то их не было совсем. Скорее всего Анри отберет у меня нож как конфету у беспомощного ребенка и приставит к моему горлу.
И что тогда?
«Я иду», — шепот, слишком громкий, заставил меня вздрогнуть.
Обратной дороги не было. Только вперед, ни шагу назад. Либо один маньяк, либо второй. И если уж мне предстояло выбрать, от руки какого маньяка пасть, то пускай это будет Анри, чем Тамзин со своей вечной самодовольной ухмылкой. По крайней мере лицом Гёст был посимпатичнее. И если он захочет меня убить, то сделает это быстро в отличии от того, кто его создал.
«Я здесь», — прогремело в голове.
Я судорожно выдохнула и закрыла глаза.
Дождь продолжал колотить по окнам и крыше, но вот радио… Радио с отцовским проигрывателем одновременно заглохло и дом погрузился в тишину. Скорее всего — вырубилось электричество. А может это Анри перерезал провода, обесточив дом.
Сначала послышался скрежет открывающегося замка, который до сего момента был заперт. Затем открылась дверь и на пол легла длинная тень — мужской силуэт, очерченный тусклым светом фонаря с улицы. Секунду-другую тень не двигалась, но потом все же перешагнула через порог и дверь с протяжным скрипом затворилась, погрузив прихожую во тьму. Послышалась тяжелая поступь по сухим скрипучим половицам…
Я зажала рот ладонью и задержала дыхание, когда широкоплечий Гёст встал в центре прихожей и стал озираться по сторонам. Спутанные волосы напоминали воронье гнездо. Глаза блекло светились во мраке. В руке, кажется, он держал тот самый тесак, которым зарезал мистера Гармора.
Либо сейчас, либо никогда.
Может Анри и был всемогущим чудовищем, способным одной силой мысли взрывать людям головы, но в моем доме самое опасное чудовище — это я.
С этой мыслью я набросилась на него, спрыгнув со шкафа. И удивилась, когда с проворностью обезьяны смогла повиснуть на его спине. Он этого не ожидал! Одна рука сжала его крепкую шею сгибом локтя, вторая — с ножом, легла на грудь. Если бы я хотела, я бы, наверное, смогла поразить его в прыжке!
Но мое воодушевление исчезло так же быстро, как и появилось, когда Анри попросту резко наклонился вперед и скинул меня на пол. Мгновение я лежала возле ног Гёста и смотрела в его горящие ареолы глаз — он пристально осматривал меня, и наверняка этот взгляд был последним, что видели сегодня несколько десятков человек.
Он дернул головой, и рядом с нами, вспыхнув, замигала лампа. Этого хватило, чтобы я смогла перевернуться на живот, вскочить на ноги и, не знаю как, отбить отцовским ножом удар его тесака. Боже, но и сила! От одного удара по руке пробежала дрожь, словно я со всей дури врезала лезвием по камню.
