Через плечо мага я взглянула на раненого Тамзина, лежащего подушках. Несчастный. Половина лица в запекшейся крови, рот приоткрыт. Даже не видно, что он дышит. Его костлявая грудь почти не двигалась, а простыня, которой прикрыл его настоящий Тамзин, побагровела от крови. Впрочем, как и его серый костюм. Не стоило прижимать к себе бывшего пленника той стороной, из которой алой жижей сочилась жизнь.
Я неловко отстранилась от мага, все еще ощущая тепло его рук.
— Ты его так здесь и бросишь? Даже раны не обработаешь?
— Да, — немного помедлив, Тамзин, не скрывая улыбки, подошел к столу и начал перебирать старые книги. — Примерно тут я и очнулся. Под завалами, среди пепла. Эллен об этом месте не знает и вряд ли сюда полезет.
Взгляд зацепился за окровавленную простыню.
— Может все-таки стоит унести его куда-нибудь подальше?
— В пустыню? Поверь, с ним ничего не будет. — Тамзин отвлекся от книг и самоуверенно дернул уголками губ. — Как и со мной.
— Да как же! Эллен уже лишила тебя магии. Я не понимаю, как ты еще не рассыпался от старости.
— Раз не рассыпался, значит она забрала далеко не все. Расправимся с ней и сможем вернуться домой.
Его слова звучали так, будто он действительно в них верил.
— И как ты собираешься это сделать без своих джедайских сил?
— Нужно вооружиться. — Он вырвал лист из какой-то неприметной книги и положил во внутренний карман фрака. — И все хорошенько обдумать.
Тамзин помог мне выбраться из ямы-алькова, и мы вновь оказались в палаточном городке, только вот прежнего спокойствия в воздухе больше не ощущалось. Хотя бы потому что вокруг нестерпимо завоняло гарью, а темноту ночи разогнал полыхающий купол шатра, там, где мы в последний раз видели Эллен. Черным дым поднимался к небесам, затмевая мерцающие звезды.
— Ха! — Я почему-то вдруг обрадовалась, глядя на конус всепожирающего инферно. Судя по всему, артисты последовали моему совету и решили сжечь мертвецов. — Пироманы свое дело знают, Тамзин. Ты можешь ими гордиться.
Он сурово уставился на меня во мраке, освещенным пожаром.
— А теперь представь, какое состояние сейчас прогорает и сколько в это все было вложено средств.
Его сухие губы вытянулись в недовольную тонкую линию, и я удивилась, как он сейчас может переживать о чем-то подобном. Ведь мы стояли в самом центре хаоса; люди пробегали мимо нас, но нас не замечали. Метались в разные стороны, спотыкались и падали. Кто-то плакал, кто-то нервно смеялся. Кто-то убегал, садился в машины и уезжал, кто-то — напротив, бежал к шатру с огнетушителями и ружьями наперевес. А кто-то пытался спасти из пожара дорогостоящую технику: либо члены труппы, либо мародеры, решившие нажиться на чужой беде.
В этой суматохе мы с Тамзином помчались на стоянку к его старому «дому на колесах». Дверь внутрь оказалась не заперта.
— Может, того тебя сюда перенести? — спросила я, оказавшись в темноте его старой обители. Здесь так же пахло благовониями и какой-то протухшей едой.
— Нет, — гаркнул Тамзин и начал щелкать выключателем возле двери. Свет не включился, и ему пришлось пройти куда-то вглубь и начать ковырять в какой-то тумбе, чтобы, вероятно, достать свечи. — Он должен пережить все то же, что и я. Ощутить все то же, что и я. Если этого не будет, все изменится.
— Я все равно переживаю за тебя. Дым, огонь, пожар… Ты же задохнешься!
Чиркнула спичка, зажглась свеча. В ее оранжевом свете я увидела довольное лицо.
— Забавно, что сейчас больше всего переживаешь за того, за кого вообще волноваться не стоит. — Тамзин растянулся в улыбке, будто я сообщила ему что-то очень хорошее. Но в полутьме его улыбка показалась мне зловещим оскалом. — Не нужно, милая моя. Лучше за нас переживай.
И он протянул мне свечу. Наверное, чтобы я поставила ее рядом на стол, воткнув в пустую липкую рюмку.
— И что теперь? — спросила я.
Тамзин вернулся к тумбе и продолжил в ней что-то искать.
— Теперь? — Еще одна свеча зажглась в его руках. — Я бы предпочел сбежать, как сейчас делают все умные люди. Но это не поможет нам справиться с Эллен и уж тем более вернуться домой, так что легкие пути для нас закрыты.
— Будем сражаться?
— Естественно, милая моя. Пока Эллен развлекается вредительством и уничтожением всего, что я построил, у нас есть немного времени на подготовку.
Я уже хотела спросить, как мы будем бороться с бессмертной, но мое внимание привлек странный блеск из небольшой приоткрытой коробочки, стоящей на тумбочке возле кровати.
Возможно, это было невежливо — трогать чужие вещи без спросу, но тяжесть прошедшего дня вытравила из меня все представления о морали, вежливости и воспитании, так что я просто подошла к заинтересовавшей меня вещице и взяла в руки.
— Что это?
