Довольный собой, он пригубил кофе из кружки.
— А что касается Изабелл, — вернулся Дайм к первоначальной теме, — то она — надежный человек. Пока моя странная Иззи в больнице, твоему не менее странному Тамзину ничего там не грозит.
Остаток трапезы мы провели за обсуждениями замысловатого сюжета книг про Гёста, после чего Дайм привез меня обратно к карнавальной площади. Он, конечно, весь путь уговаривал меня передумать и поехать к отцу, но я сопротивлялась как могла. Хотя бы потому, что мои вещи остались лежать в трейлере у Тамзина. А еще потому, что я совсем не хотела появляться дома. Ну, что мне там делать? Сидеть с дергающимся отцом, отвечать на его бесконечные вопросы и смотреть на портрет матери в прихожей?
Ну уж нет. Не сегодня.
— Будь осторожна, Имриш, — на прощанье бросил мне Леон, открыв окно автомобиля. — И не забудь: ты можешь звонить мне в любое время. Я всегда на связи.
— Да, хорошо.
И он уехал в сторону полицейского участка по дороге, вдоль которой начали загораться фонари. Глядя вслед удаляющемуся черному «форду», я удивилась тому, как быстро повечерело. Сколько часов мы проторчали с Леоном в кафе? Похоже, что целую вечность, поскольку небо над головой как-то резко окрасилось в глубоко багровый цвет и продолжало стремительно темнеть.
И вот она, площадь. Снова. Который день подряд. Я шла средь разноцветных огней палаток и шатров, и артисты, узнавая меня, приветливо кивали мне головами, принимая за «свою». Никто не возмутился моему появлению и даже тому, что я спокойно зашла в трейлер хозяина балагана, как к себе домой. От этого у меня сложилось ощущение, что Тамзин заранее предупредил своих артистов о чем-то подобном. И окончательно в этом меня убедил Томас, пришедший за мной в трейлер.
— Мы там пиццу на всех заказали, — обыденным тоном объявил он, появившись на пороге. — Хочешь посидеть с нами? Сегодня все-таки день рождения у одного невероятного человека, и мы хотим хоть как-то это дело отметить. Пускай и без него.
Ответить отказом я не могла, так что пришлось пойти следом за Томасом на площадь, где артисты уже расставили столы, украшенные светильниками и свечами, расположив их под навесом. В воздухе пахло едой и чем-то кислым. Вроде бы вином.
— Так что с мистером Кейром? — спросил меня Томас, когда мы почти подошли к столам. — Забрать его из больницы не получится?
— Боюсь, что не сегодня. Давай попробуем поговорить об этом завтра с утра с кем-нибудь из врачей. Если Тамзину станет лучше, то нам вряд ли откажут.
Томас недовольно насупился, но все-таки согласился со мной, и мы сели за один из столов, где нас уже поджидали: слева сидел Одо, справа — Чак, тот самый пироман с ожогами на лице, получивший их двадцать лет назад. Лица узнаваемые, но постаревшие. Я узнала их, а артисты узнали меня.
Труппа отмечала день рождения своего бессменного лидера без особых изысков. Люди просто общались, ели, пили, и каждый, поднимая тост, считал своим долгом вспомнить что-то хорошее про Тамзина. Истории артистов меня поразили.
Оказалось, что Тамзин набирал свою группу исключительно из людей, которым не повезло: из беспризорников и сирот — тех, кому некуда было податься. Тамзин находил их, предлагал помощь, давал еду и кров. Кого-то подбирал прямо с улиц, а ради кого-то ему даже приходилось рисковать жизнью. К примеру, Томаса и еще нескольких ребят маг забрал из полуразвалившегося приюта, девочек-танцовщиц — вытащил из наркопритона, где их держали взаперти, а барышню с белобрысыми хвостиками он вынес из страшного пожара, когда ей было всего тринадцать лет. Столько артистов, столько и историй — одна интереснее другой. И чем больше актеры рассказывали о себе, тем больше я проникалась к Тамзину, понимая, что он не такой уж и плохой человек, каким пытается казаться в глазах людей. Да, со своими тараканами в голове, но у кого их нет?
Возможно, помогая другим, он пытался искупить ошибки прошлого. А, может, и нет… И под его маской великодушного альтруиста скрывался злобный лицемер, помогающий детям лишь для того, чтобы они потом на него работали.
Правду можно было узнать только от Тамзина. Но так или иначе, истории о маге-альтруисте лежали за гранью моих представлений о добре и зле.
Также этим вечером артисты не упустили возможности вспомнить своих старых товарищей, которым пришлось покинуть труппу. Я искренне изумилась, узнав, что какой-то Хаборт и какая-то Эшли в свое время решили уйти из «Берг и Кейр» и поступить в колледж. Мало того, что Тамзин со спокойной душой их отпустил, так еще первые месяцы оплачивал им учебу.
Не человек, а кладезь сюрпризов!
