Мне придется вернуться домой к отцу. Искать новую работу. И жить той жизнью, которая мне не нравилась, без перспектив и будущего; жить «правильно», как заставляли маму. Без захватывающих приключений и ярких эмоций. Без чувств, способных воспламенить душу. Казалось бы, я нужна была Тамзину, чтобы всего лишь спасти его от Эллен. Но это не так. Это не я нужна была ему. Это он был нужен мне. Как глоток свежего воздуха или как вода в жаркий засушливый день. Только осознала я это слишком поздно.
— Имриш? — За спиной послышались шаги. Свет от фонаря растянул по брусчатке мою скрюченную тень. — Это ты? Я думал тут какая-то собака скулит.
Я искала Томаса, но он сам меня нашел. От горя мысли текли медленно, так что я сначала обернулась и лишь потом уловила смысл его слов. Мне стало стыдно за «скулеж» и за пижаму. Хотелось сказать Томасу какую-нибудь гадость, но я просто показала ему часы.
— Что? — Он посветил мне в руку фонарем. Томас ничего не понял.
— Мне звонили из больницы. — Мой голос задрожал. В горле появился отвратительный привкус паники. — Сказали, что Тамзин исчез.
Тамзин, а не «мистер Кейр», как его тут все называли.
— Как это, «исчез»?
Из-за яркого фонаря в руке артиста я не могла разглядеть его лица.
— Исчез без вещей. Растворился. — Я потрясла протянутой рукой и всхлипнула. — И еще его часы остановились. Скорее всего, он…
— Не может быть, — мужчина перебил меня и опустил фонарь вниз, показав свое серьезное и бледное лицо, очерченное густыми тенями.
Если днем Томас был похож на диснеевского принца, то сейчас с растрепанными волосами, торчащими в разные стороны, он больше походил на медузу горгону в мужском исполнении. Причем, весьма грозного вида — палец в рот не клади.
— Он не умер. — Сказал Томас, будто пытаясь убедить в этом самого себя. Ветер подхватил его слова и унес прочь. — Он такими глупыми вещами не занимается.
— Но его часы…
— Чепуха, — артист отмахнулся от меня.
Я отметила, что Томас сам одет в какой-то растянутый свитер, и перестала терзаться из-за своей неприглядной домашней одежды.
— Что теперь делать?
У Томаса ушло несколько секунд на раздумья, прежде чем он развернулся и позвал меня за собой.
— Старый как мир человек, а бегать за ним надо, как за маленьким ребенком, — недовольно бормотал он себе под нос. — Как же это надоело.
Мы прошли мимо обшарпанной палатки, где раньше Тамзин принимал гостей, и я чуть не расплакалась. Хотя, наверное, уже не стоило из-за этого переживать. Я потрогала щеку, и та оказалась мокрой. Я возненавидела себя за слабость.
Вскоре мы с Томасом, непонятно зачем, вернулись на стоянку. Ветер задувал и завывал, гнал по асфальту какой-то мусор: обрывки бумаг, сухие листья и целлофановые пакеты. Погода быстро портилась. Дело шло если не к буре, то к дождю. Чернильное небо клубилось над нашими головами.
— Томас, а чего так темно? Даже фонари не работают.
— Не знаю. Похоже во всем городе света нет, — предположил он.
Я вспомнила, как после смерти Эллен без электричества остался весь палаточный городок, так что мои подозрения насчет гибели Тамзина только окрепли. Носоглотку засаднило.
Мы прошли мимо тамзиновского трейлера и стройных рядов припаркованных машин, где спали люди. Мимо фургонов, в которых перевозили шатры и палатки, уходили все дальше. Непонятно куда, зачем и почему.
— Томас, что ты задумал?
Я одернула за рукав свитера, он обернулся:
— Нужно найти мистера Кейра. Осмотреть больницу и по возможности ее окрестности. Он не мог просто взять и испариться.
Я распахнула глаза:
— Сейчас? Ночью? Тебя никто туда не пустит. В больнице и без того переполох.
— Сидеть сложа руки я тоже не буду, — Томас говорил серьезно, вряд ли его получится остановить или переубедить. — Если есть шанс найти мистера Кейра, то нужно его использовать.
Выход очевиден:
— Я тогда еду с тобой.
— Исключено, это… — Сильный порыв ветра прервал Томаса на полуслове и запутался в кронах ближайших к стоянке деревьев. Грохочущий шелест их листьев напомнил рев разъяренной толпы. — Ты останешься здесь на случай, если он вернется.
А вернется ли?
На самом краю стоянки томилась старая развалюха под цвет вчерашнего пиджака Томаса. Он достал ключи из кармана потрепанных джинсов и отключил сигнализацию. Открыл дверь.
— Тебе точно не нужна помощь? — засомневалась я. Томас был единственным человеком, с которым я могла сейчас поговорить и не скрывать переживаний, и мне не хотелось, чтобы он уезжал. Точнее… я не желала оставаться одна на пустой и темной стоянке.
— Однажды я уже вытащил мистера Кейра из пепелища, — напомнил Томас, захлопывая за собой дверь. Повернул ключ в зажигании и завел мотор. — Справлюсь и в этот раз.
С ним не поспоришь. Если в свои шестнадцать лет Томас искал Тамзина в полыхающем лагере, сложно представить, на какое самоотверженное безрассудство он был способен сейчас.
Артист передал мне в руки фонарь и снял автомобиль с ручника.
