– Так, еще раз… А? Что? Попросишь? Да? Ну ты человек! Спасибо, спасибо тебе!
Рывком распахивается дверь и входит Ясмин.
Это уже не та мудрая и печальная женщина, которая четверть часа тому назад обещала Здыхлику интересное знакомство. Эта Ясмин – точь-в-точь с портрета над столом: чернобровая, решительная и зловещая. Отчеканивая шаг, она подходит к своему креслу. Гномик Серый, не дожидаясь команды, с этого кресла ссыпается куда-то чуть ли не под стол.
– Поговорили? – сухо спрашивает Ясмин.
– Да! Да! – быстро-быстро лопочет Серый, будто боится, что Здыхлик начнет отвечать первым. – Познакомились, да, хороший парень, наш человек, вот такой, ну, я побежал, да?
И действительно убегает.
– Странный какой-то, – пожимает плечами Здыхлик. – Только познакомились…
Ясмин, подняв брови, усаживается за стол. Молчит, смотрит на Здыхлика. «Как царица на троне», – думает Здыхлик.
– Да, кстати, он просил, чтобы я вам сказал, что он очень хочет к вам на работу или к вашему мужу в офис, – стыдясь самого себя, выдавливает он. – Вы ему поможете?
С лицом Ясмин делается что-то такое, что оно, кажется, темнеет. Даже чернеет.
– Я говорил, что вы меня не послушаете, – быстро добавляет Здыхлик.
– Попробуй поставить себя на его место, – тихо-тихо говорит Ясмин. – Буквально. Посмотри его глазами. Вот приходишь ты в кабинет, видишь, сидит на стуле Костик. Каковы шансы, что Костик будет для тебя что-то просить у самой Ясмин?
Здыхлик закрывает глаза, думает.
– Небольшие. Почти никаких. Я в глазах людей подозрительный, необаятельный и какой-то мерзотный. Я сразу не понравился Костику, и я это вижу.
– А что нужно сделать, чтобы поймать свой призрачный шанс? – почти шепчет Ясмин.
– Ну, не знаю… – Здыхлик открывает глаза, моргает. – Переодеться? Вести себя как-то иначе? Попробовать измениться?
Ясмин резко хлопает ладонью по столу.
– Ты уже не смотришь его глазами! – тихо, но яростно говорит она. – Ты смотришь своими! И даже не своими – ты сыплешь готовыми клише. Нет, наш добрый дружочек Серый делает гораздо проще. Использует одну-единственную способность, которую смог развить. Он останавливает время. В данном конкретном месте, обычно на небольшой площади. И слегка прокручивает его назад. И делает еще одну попытку.
– Я не очень понял…
– В компьютерные бродилки когда-нибудь играл? – сощуривается Ясмин.
– Конечно…
– Случалось сохраняться? Сохранился на каком-то месте, если проигрываешь – возвращаешься в то же место, точнее, время, пробуешь снова, и так до победного результата?
– Это он так в жизни делает? – поражается Здыхлик. – Да он может мир перевернуть!
– Мог бы. Если бы пробовал, как ты выражаешься, измениться. Совершенствоваться. А для этого надо остановиться и подумать. Но ему – тоже твои слова – сложно воздерживаться. Поэтому он раз за разом меняет и меняет до бесконечности свое малюсенькое будущее, чтобы добиться крошечного результата. Отказался Костик словечко замолвить – не беда, отмотаем назад и спросим его снова. И так десять раз, двадцать, сто. Тысячу. Пока не повезет. Ты думаешь, что ты провел наедине с ним считаные минуты? По моим выкладкам, минимум два с половиной часа. Он ведь и твое будущее менял, этот лысеющий малыш. Он и твое время воровал, не только свое. Попробуй осознать, что у тебя только что вынули из жизни два с половиной часа. Просто так. Ты потратил их на удовлетворение чужой прихоти – и даже никогда этого не вспомнишь. Что ты чувствуешь?
– Гадко вообще-то. Как будто у меня карманы обшарили.
– А теперь иди, – бросает ему Ясмин. – Иди, гуляй, крошка Здыхлик. И если хочешь остаться вот таким же мелким воришкой, как тот, которого ты сейчас наблюдал, – давай, не стесняйся. Тебя никто никогда не заставит воздерживаться. Если тебе кажется, что мир уже у тебя на ладони, – действуй. Вперед. Пошел, ну!
Здыхлик встает. Ноги у него дрожат.
– Зачем вы на меня кричите?
– Я с тобой уже попрощалась. Сегодня ты мне больше не интересен. Свободен.
– А на следующий семинар приходить?
Ясмин пожимает плечами.
Когда-то давно у нас дома еще были книжки. С нами еще тогда и брат жил и сестра. Они мне объяснили все буквы, и я читал. Потом книжки стали все куда-то деваться. И я понял, что если так пойдет, ни одной скоро не останется, и некоторые спрятал. Все книжки я все равно бы не спрятал – некуда, но штук пять под матрас положил и спал на них прямо, и читал иногда. Правда, потом они и из-под матраса пропали.
