— Преувеличиваешь. Я смеялся не так громко: этот товарищ уже был снят с руководящей должности.
В прихожей осторожно открылась дверь. Вошел Калужин. Прислушался к разговору на кухне.
Ирина заметила его. Он стоял, придерживая за спиной дверь и не решаясь закрыть ее: видно, чего-то боялся…
Лубенцова боялся: не мог опомниться, как в дверной щели глаза их встретились так близко, что блеснувшие зрачки Лубенцова словно кольнули в сердце Калужина.
— Все в сборе? — спросил Калужин, прикрывая за собой дверь.
— Нет гостя, — ответила Ирина.
Калужин стал снимать плащ. Не духами пахло на сей раз, а валерьянкой.
«Дела там, видно, плохи», — подумала Вера Петровна, и это еще больше обрадовало ее.
— Что, его еще нет? — снова спросил Калужин о Лубенцове.
— Нет… нет, — проговорила Вера Петровна, занятая свертками. Ей словно и не до мужа было. Он осторожно подошел к окну и выглянул на улицу.
— А вот и наш гость!
Ирина подбежала к окну, распахнула его. Глянула вниз. Идет мужчина в плаще: похож на Лубенцова. Сейчас подойдет поближе… Ирина наклонилась над подоконником. Вадим Петрович не мог оторвать взгляда от ее стройных ног в сокровенной тени.
«Будет кто-то гениальным сторожем возле такой жены», — подумал он.
— Нет, не он: слишком спокойно идет и поглядывает на девушек, — разочарованно сказала Ирина.
Калужин заторопился.
— Пора ехать!
Он положил книгу и пачку бумаги в портфель.
— А как же он? — забеспокоилась Вера Петровна.
— Я тут обожду… один, — решил Калужин.
В дверях показался-робот, до того неподвижно стоявший в прихожей.
— Добрый вечер!
Вадим Петрович пошлепал робота по плечу.
— Здорово, старик! Как живешь, не болеешь?
— Прекрасна осень прекрасного, — сказал робот и пошел дальше. Слышен был стук шагов его.
— Прекрасна осень прекрасного! — повторила Ирина.
— … и холодна, — добавил Вадим Петрович.
Ирина строго взглянула на него.
— Интересно, как ты объяснялся в любви?
— Как только я говорил, что я не лауреат, необходимость объясняться отпадала.
— Скажи хоть раз что-нибудь серьезное.
— Серьезно говорят в милиции и в эпопеях на животноводческую тему.
Калужин сел на стул к окну.
— Я буду ждать его. А вы поезжайте. Мы приедем потом. Да и поговорить надо бы с ним.
Ирина заслышала шаги за дверью.
— Он! — обрадовалась она и бросилась к двери.
Калужин неподвижно стоял у окна.
В дверях показался Лубенцов. Посмотрел на Ирину.
Калужин успокоился: «Не знает».
— Мы ждем вас. Едем на дачу, — Ирина тронула за локоть Лубенцова. — Поедемте с нами.
— На дачу? — переспросил Лубенцов. — Не знаю. Я должен еще сходить к Ермакову.
Калужина эти слова совсем успокоили: что-то будет завтра, а на сегодня для него передышка.
— Так ничего и не узнал? — осмелев, спросил он.
— Узнал.
— Узнал?
— Адрес ее узнал.
— И все? — Калужин поспешил к Лубенцову. — Едем! Дружище ты мой! Брось ты все. Что было, то прошло. А остальное бесполезно и бессмысленно. Пошли… пошли, — заторопил его. — Ты просто устал.
Вадим Петрович застучал ножом по висевшей кастрюльке.
— Последний звонок! Пора на посадку.
— Я еще не все уложила, — Вера Петровна чувствовала, что-то не договорил Лубенцов.
И не ошиблась.
— Я стоял у двери, — сказал вдруг он. — Звонил. Никто не открыл мне.
— Не открыли дверь? — переспросила Вера Петровна.
— Да. Несколько раз звонил.
— И дверь не открыли?
— Нет… нет.
Догадка ознобила ее… «Не открывай никому дверь». …Не может быть!
Вера Петровна с минуту неподвижно смотрела на мужа, будто что-то страшное вдруг разглядела в нем.
«Не может быть… Нет… нет… Тут что-то другое».
— Может, дома никого не было? — спросила она.
— Были дома. В дверной щели я его глаза увидел. Близко совсем, — проговорил Лубенцов. — Глазами встретились. Даже знакомые какие-то глаза. Будто где-то видел. А вот не вспомню… нет, не вспомню.
Калужин засмеялся.
— Да это же я был!
— Ты?
— Да… Узнал ее адрес в справочном бюро и зашел.
— Ты был у нее? — удивился Лубенцов.
— Помирить вас хотел. А дверь не открыл — она просила. Боится. Убьешь еще сгоряча.
— Ты был у нее? — все еще не верил Лубенцов.
— И не ходи больше, не унижайся.
— Но я же не просил тебя мирить нас.
— Да ведь любишь. Что я, не вижу?
— Кто же он — ты узнал?
— Человек, которого она любит. Вот и все.
— Подлецы не могут любить, — сказала Ирина.
Вера Петровна заторопила всех.
— Пора, пора ехать. А ты помолчи. Ты сегодня сама не своя, — заметила Вера Петровна Ирине.
На шум вышел робот. Ирина бросилась к нему, лишь бы не надерзить Вере Петровне: «Я не маленькая, чтоб за каждое слово одергивать меня».
— Ты едешь? — спросил робот.
— Уезжаю, — с грустью сказала она.
— Счастливого пути.
Ирина обняла его:
— Мне всегда жаль тебя, когда ты остаешься один.
— Снявши голову, по волосам не плачут, — ответил робот.
Вадим Петрович выбрал на столе сумки полегче.
Ирина на прощанье еще раз обняла робота:
— Не скучай. Мы скоро приедем.
— Можем взять его с собой, — предложил Вадим Петрович. — Сложить или разобрать — и в багажник. Места там хватит.
— Место красит человека, — сказал робот.
