— Я уже заверил тебя, что лично займусь этим расследованием. Мистер Уолш может не сомневаться — киллер будет найден, как и человек, подозреваемый в отдаче соответствующего приказа. В случае того и другого будут представлены доказательства, подтверждающие вину.
— Сорок восемь часов, — предупредила она. — Я хочу покончить с этим делом. Никто из нас не хочет, чтобы СМИ муссировали такую трагедию, снова и снова показывали ее, как плохой фильм.
— Сорок восемь часов, — эхом повторил отец. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы уложиться в установленный тобой срок.
Она уставилась на него, и в тусклом свете в салоне он все равно увидел, как выражение ее утонченного лица с идеальными чертами стало жестким.
— Мне нужны не твои заверения, Мейсон, а гарантии.
Он один раз резко кивнул, и потом вышел из машины.
Говорить было нечего. Он обо всем позаботится.
Впрочем, даже этого может оказаться недостаточно. Эшер Уолш был дураком. Он не понимал, что происходит. Он оставил после себя чертову кучу дерьма, и предполагалось, что Мейсон все это дерьмо расчистит.
Еще и за сорок восемь часов.
Расчистить он все это сможет, а вот не дать Сэди заняться расследованием и сохранить ей жизнь может оказаться трудно.
— Меня зовут доктор Оливер Холден. Со мной находится моя пациентка Сэди Кросс. Возраст — тридцать один год. Я работаю с ней методом регрессионной терапии. Сейчас проходит второй сеанс.
Холден помогает Сэди расслабиться, как и во время первого сеанса. Ее дыхание становится более глубоким и более медленным. Единственный посторонний звук на записи — легкое жужжание кондиционера.
— Сэди, мы возвращаемся в поместье в Мексике. То, где вы впервые оказались седьмого сентября, полтора года назад.
— Поместье Осорио.
Судя по голосу, она смирилась. Сэди Кросс или грустная, или утомленная.
— Да. Вы готовы туда снова вернуться?
— Я должна это сделать.
— Если вы хотите все вспомнить, то да, вернуться необходимо.
— Значит, давайте работать.
— Дата: тридцать первое октября. Вы живете в поместье Осорио уже больше месяца, но в этот день случилось что-то, изменившее вас. Вы говорили, после этого дня воспоминания у вас разрозненные и туманные.
— День мертвых[11]. Да. Устраивалась вечеринка. Слуги готовились к ней весь день. Эдди уехал куда-то на встречу. На тусовку в поместье ждали некоего важного гостя.
— И кто это был?
— Не знаю. С другой стороны, человек был очень важен и для Эдди, и для старика. В нашей спецгруппе ни про каких других родственников не знали, поэтому я понятия не имела, кто приедет.
— До этой даты у вас все шло, как и ожидалось? Я говорю про задание.
— По большей части. Были некоторые странности и неожиданности, с которыми приходилось разбираться, но я справлялась.
— Но что-то случилось на этой вечеринке?
За этим вопросом следует долгое молчание.
— Сэди?
— В тот вечер что-то серьезно изменилось.
— А именно?
Опять долгое молчание.
— Сэди?
— Я не знаю. Именно поэтому я здесь.
— Я понимаю, что прошу слишком многого. — Керри плотно сжимала чашку с кофе и ждала реакции напарника. Она попросила его встретиться с ней в кофейне напротив школы Тори.
Фалько поставил руки на стол, покрытый «Формикой»[12]. Он не притронулся к кофе, и чашка напарника Керри Девлин стояла рядом с салфетницей.
— Нет проблем, я тебя прикрою, Девлин. — Фалько покачал головой. — Могла бы не спрашивать. Только мне нужно знать, можешь ли ты все это сделать сама, не преступая черту.
У Фалько имелись все основания для беспокойства. В прошлом году, когда они впервые работали вместе по делу, она перешла дозволенные границы. Кого Девлин обманывает? Керри не просто преступила черту. Она перепрыгнула через барьер, словно неслась к какой-то невидимой финишной черте. Его напарница убила человека. В зависимости от того, как посмотреть на ситуацию, сделанное Керри можно было признать самообороной, но, возможно, и нет. Если бы она сама — неофициально — не отправилась за ублюдком, эта ситуация вообще не возникла бы. Выбирайте, что вам больше нравится: самооборона или хладнокровное убийство?
Фалько и Сэди Кросс знали о том, что случилось в тот день. Оба помогли скрыть эту тайну Керри Девлин.
Только… ни одну тайну нельзя на самом деле похоронить навсегда. Она отмахнулась от этой мысли и пообещала:
— Я буду осторожна.
Фалько взял чашку с кофе и, похоже, раздумывал, какой у него вкус — такой же, как запах? А по запаху кофе казался старым и перегретым.
— Все твои действия могут отрицательно повлиять на следствие и плохо отразиться на Тори.
— Это я понимаю. Мне просто нужно знать, что я заглянула под каждый камень, рассмотрела все потенциальные зацепки, до самого конца. Я не могу отойти в сторону и допустить недосмотр. Я не могу так рисковать. — Любая мать в ее положении поступила бы точно так же. — Я буду держаться на заднем плане. Сайкс с Петерсоном не узнают, что я проверяю их работу.
Фалько рискнул глотнуть кофе и скорчил гримасу.
