— Все в порядке? Я что, пропустил твой звонок?
— Все нормально. — Эмоции застряли у нее в горле. — Можно войти?
— Да, конечно. — Он отодвинулся в сторону.
Бри протиснулась мимо него. Грета последовала за ней, виляя хвостом, как будто наслаждалась необычным ночным занятием.
Мэтт закрыл дверь, провел ее на кухню и включил подвесные светильники над островком. Бри принялась мерить шагами помещение. Пока она ехала к дому Мэтта, непреклонное беспокойство преследовало ее. Теперь, не в силах совладать с собой, она расхаживала по серым плиткам перед островком.
— И все-таки — что не так? — Мэтт оперся бедром на островок.
Бри не знала, с чего начать. Ее эмоции были горячим, беспорядочным месивом, в котором она не могла разобраться.
— Бри. — Мэтт подошел к ней и крепко обнял за плечи. — Остановись.
Когда она замерла, казалось, мысли, кружащие в ее голове, ускорили свой темп. Глядя во встревоженные глаза Мэтта, Бри чувствовала себя потерянной, оцепеневшей и отключенной. Стоявшая рядом Грета скулила и теребила ее кроссовку, словно ощущала страдания женщины.
— Что случилось? — спросил он снова.
Все еще не в силах успокоиться, она только покачала головой.
Он притянул ее и крепко прижал к себе. После нескольких секунд инстинктивного сопротивления она прислонилась к его широкой груди. Ее тело трясло, и казалось, что именно его руки не дают ей развалиться. Однако не страх бушевал внутри нее, то был непреодолимый натиск воспоминаний и эмоций, которые она когда-то загнала глубоко и постаралась забыть. Они стояли так несколько минут, пока Бри не перестала дрожать.
— Все хорошо? — прошептал он ей на ухо.
— Думаю, да. — Она слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет. Пока нет.
Мэтт находился рядом, и это все изменило. Как бы слащаво это ни звучало, она чувствовала, что они единое целое, что он способен понять ее без всяких слов. И от этого ей хотелось быть к нему еще ближе.
Внутри полыхнуло. Она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Он ответил на поцелуй; его руки, обнимающие ее, напряглись. Бри подпрыгнула, обхватив его ногами за талию.
Мэтт просунул руки под ее бедра, чтобы поддержать ее. Затем пересек кухню и прижал ее спиной к стене. Его тело было невероятно твердым и плотным по сравнению с ее, а его руки были повсюду. Губы скользнули вниз по ее шее. Прохладный воздух коснулся кожи, когда он оттянул ее футболку. Его теплые ладони оказались на ее груди. Бри, не отставая, потянула за край его рубашки и погладила рельефный пресс. Жар пронзил ее. Она не могла насытиться им.
На секунду отстранившись от нее, Мэтт сорвал с себя рубашку и бросил на пол. Затем вновь подхватил Бри и понес по коридору. Она не замечала, что они оказались в его спальне, до тех пор, пока он не прижал ее к своему матрасу.
По мере того как ее желание росло, болезненное смятение внутри нее утихало. Хотела ли она так мужчину когда-либо раньше?
Нет,
Необходимость.
Слово заставило ее на долю секунды задуматься. Нужда в людях была сродни зависимости. Это делало ее уязвимой. Люди, в которых ты нуждался, могли причинить тебе боль. За последние шесть месяцев весь ее мир сместился со своей оси. За этот короткий промежуток времени она установила больше связей с людьми, чем за предыдущие тридцать пять лет своей жизни.
С ним она никогда не смогла бы отделить секс от близости. Они были переплетены. Он сделал ее счастливой. Он заставил ее смеяться. Он принес ей покой.
Ей давно пора перестать быть гребаной трусихой. Ей нужно быть благодарной за то, что ей предложили полноценную и насыщенную жизнь, вместо того чтобы игнорировать шанс на настоящее счастье, который находился буквально перед ней.
Некоторым людям никогда так не везло.
Мэтт оторвался от ее губ. Его глаза потемнели.
— Ты уверена?
Толкнув его в плечо, Бри перевернула его на спину и оседлала. Затем сняла свою портупею, кобуру с лодыжки и положила оба пистолета на тумбочку вместе со своим мобильным телефоном. Затем стянула через голову футболку и перебросила ее через плечо.
— Абсолютно.
Мэтт обнимал обнаженное тело Бри. Над ними лениво вращался потолочный вентилятор. Лунный свет струился на кровать через окно.
Он погладил татуировку в виде стрекозы на плече Бри. Это была искусная работа, выполненная в ярких синих и зеленых тонах, которых он никогда раньше не встречал в татушках. Стрекоза сидела среди нежных виноградных лоз и крошечных цветов, обвивающих плечо Бри. Крылья были полностью расправлены, как будто она вот-вот взлетит. Он провел кончиками пальцев по контуру крыла и почувствовал бугорки и складки шрама, вмятины там, где некогда собачьи зубы глубоко вонзились в плоть ребенка.
