Я, боясь взглянуть на Сашу, в очередной раз уже начала жалеть, что так откровенна. Боковым зрением заметила, что Саша закурил снова. Выдохнул дым и негромко произнес:
— Не помню, говорил я тогда, но сейчас скажу. Я верю в шансы, которые ты даешь себе. Я не верю в людей, но тебе не нужно так относиться к себе. Только ты принимаешь решение какая ты есть или какой хочешь и можешь быть. Не важно, что скажут люди. Даже если ты их разочаровала. Ты можешь послать их к черту и ничего не менять, и это будет правильно. А можешь выдохнуть и лепить себя заново, так как хочется тебе. И это тоже будет правильно. К.н.и.г.о.е.д.н.е.т
Он аккуратно берет меня за подбородок и поворачивает меня к себе.
— Не надо думать, что ты как все. Они ничего не знают о тебе.
Я задерживаю дыхание, внутри будто порвалась натянутая цепь, которая сжимала все внутренности. Резко выдыхаю белый пар и медленно касаюсь его губ. Поцелуй нежный и теплый. Нет страсти или борьбы. У нас почти не бывает таких поцелуев. Все наши поцелую лишь прелюдия к сексу. Кроме этого — осторожные касания руками, теплые объятия, в которых больше дружбы или поддержки, чем огонь влюбленной пары.
Мы медленно отстраняемся друг от друга, и Саша сжимает мои ладони.
— Замерзла? Поехали, — он встает сам и тянет меня вверх за руку.
— Черт, уже почти десять, — я устало хмурясь, представляя дорогу до города и ранний подъем на работу, — завалиться бы прямо здесь.
— Не могу тебе этого позволить, но в семи минутах езды предлагаю теплый душ и уютную постель.
Я задумываюсь всего на секунду, готовая согласиться, но тут же вспоминаю:
— А как же родители?
— Они у родственников в Ростове.
— Тогда я согласна.
Я отряхиваю джинсы и беру из рук Саши шлем. В последний раз оглядываюсь на поляну и неожиданно вспоминаю про наше место у заброшенного дома.
— А что с тем домом? — заминаюсь на секунду, — ну помнишь…Нашим.
Саша бросает короткий взгляд на меня:
— Его купили три года назад.
Я медленно открываю глаза и сразу зажмуриваюсь. Яркий свет заливает комнату. Окно приоткрыто, я чувствую свежий весенний воздух и слышу такие знакомые из летнего детства звуки: крик петуха, шелест деревьев, пение птиц. Каждый сантиметр воздуха здесь наполнен звуком. Сажусь и аккуратно опускаю босые ноги на теплый деревянный пол. Старый диван скрипит подо мной, а я оглядываю комнату.
Это небольшая комнатка. Здесь стоит диван, высокий шкаф для одежды, на дверце которого висит выцветший плакат группы «Триада», письменный стол, почти пустой — на нем лишь лампа и стакан с ручками. Чего в этой комнате много, так это книг. Книжный шкаф занимает всю стену. Я подхожу к нему и провожу рукой по корешкам книг: романы про рыцарей и корабли, книги по биологии и генетике. Целая полка занята книгами по истории разных стран и периодов.
Резко разворачиваюсь и оттягиваю вниз и так длинную футболку, когда дверь с тихим протяжным звуком открывается. Но это оказывается пушистый угольно — черный кот. Он застывает на мгновение, оценивающе смотрит на меня глазами — бусинками и лениво запрыгивает на диван.
Из открытой двери слышится тихий звук телевизора, и я быстро переодеваюсь и выскальзываю из комнаты под внимательный взор пушистого чертенка.
Прохожу по темному коридору, приоткрытой двери в ванную, сворачиваю в просторную проходную комнату с солнечными бликами на полу, телевизором и угловым диваном. Отсюда две двери, обе закрыты, и еще один узкий короткий коридор, где за занавесками — длинными ниточками с деревянными шариками — небольшая, но очень уютная кухня с большим окном.
Провожу рукой по ниточкам, освобождая себе путь на кухню, но громкий сигнал оповещения на телефоне прерывает меня. Я открываю почту и сердце на секунду замирает.
"Dear Vera…"
— Ты чего там застыла?
Я дергаюсь, чуть не выронив телефон из рук и делаю шаг, переступаю порог кухни.
— Доброе утро, — произношу немного хрипло.
— Доброе, — он едва заметно улыбается, — Чай, кофе?
— Чай.
На столе высокая стопка тонких блинчиков, в маленьких пиалках рядом разлиты мед, сгущенка, варенье.
— Итак, — я смотрю на Сашу, как будто раскусила главную тайну в его жизни, — ты готовишь блинчики?
— Не думала же ты, что я не умею готовить?
— Но блинчики, — продолжаю настаивать, — даже я их готовлю по большим праздникам.
Саша улыбнулся, от чего его глаза привычно сузились.
— Будем считать сегодня праздник.
— Какой? — поспешно спрашиваю я и тут же отвожу взгляд, понимая, что не хочу слышать ответ.
Я поспешно запихиваю в себя целый блин и произношу с полным ртом:
— Очень вкусно.
— Я знаю, — улыбка зависает на его губах, но глаза смотрят серьезно.
Он знает. Он видит меня насквозь.
***
— Зайдешь? — Саша крикнул мне из комнаты.
— Нет! Давай зарядку и поедем. Домой нужно, может поработаю все же.
Мы поднялись к Саше в квартиру за зарядкой и ключами от машины. Дорога обратно была быстрее и теплее, чем вчера. Но меня очень мучила совесть за прогулянный рабочий день, так что я все же надеялась еще успеть что-то сделать сегодня.
Саша вышел в прихожую, проверяя карманы и протянув мне зарядку.
— Хотел тебе еще кое-что дать.
