До нашей поездки в Крым мы не говорили о чувствах вообще. Все было как-то странно: второго сентября я позвонил Карине, предложил встретиться, она согласилась… и мы стали встречаться. Сначала два раза в неделю, потом чаще. Наше общение менялось незаметно, по крайней мере для меня. За это время я узнал, что Карина попеременно бывает то Золушкой, то Снежной королевой – она то застенчива и скромна, как Золушка, то холодна и отчужденна, как Снежная королева. Как ни странно, я воспринял это совершенно спокойно, к тому же вскоре научился «переводить» ее из одного состояния в другое. Наше общение становилось все более доверительным, и вот я взял ту самую путевку в зимний Крым.
Там мы впервые заговорили – нет, не о чувствах, а о нашем совместном будущем. Я сказал ей, что у нас впереди еще много путешествий. Ей хочется моря и лета? Что ж, в следующий раз мы уедем в лето – когда ей будет удобно. В ответ она, ничуть не удивившись моему предложению, сказала, что всегда хотела увидеть Париж. Я пообещал ней, что она будет в Париже.
– Посмотрим, – ответила она.
А что смотреть-то? Вернувшись домой, я занялся подготовкой нашей поездки, решив подгадать все к пасхальным каникулам. С учетом того, что в средствах я был не стеснен от слова «совсем», все задуманное мне удалось, за исключением столика с видом на Елисейские Поля. Вместо полей был Йенский мост – и что с того?
Однако у Карины сложилось иное мнение по этому поводу.
Пока шли мои приготовления, многое изменилось. Например, я созрел для того, чтобы предложить Карине переехать ко мне. Поводом стали ее перманентные жалобы на свою квартирную хозяйку. Как я уже говорил, эта особа не позволяла Карине приходить поздно, поэтому, если мы с Кариной выбирались куда-то, она ночевала у меня. Вообще говоря, перебраться ко мне я предложил почти сразу – в середине сентября, я приобрел себе квартиру в живописном месте на окраине Москвы, при этом, повинуясь какому-то подсознательному посылу, выбрал четырехкомнатный пентхаус. А зачем мелочиться, если деньги есть? Родительскую квартирку, чтобы не пустовала, я сдал знакомому Матвея, китайцу с оригинальной и необычной для Поднебесной фамилией Ли. Кстати, сам Матвей после свадьбы, где я, как и обещал, был свидетелем, смотался со своей рыжей Дашей в этот самый Китай и выкладывал в блоге их селфи на Великой стене, так и не остановившей Чингисхана.
Так что я перебрался в самый настоящий пентхаус, но при этом не учел одного момента: в этой огромной квартире мне было чертовски неуютно. Стояла она полупустой, поскольку времени и желания заниматься тем, чтобы ее обставлять, у меня не появилось, к тому же почти всю обстановку родительской однушки я оставил тезке Брюса из Гонконга. Я обжил только самую маленькую комнатку, где работал и спал, и немного кухню. Так что предложение переехать ко мне являлось логичным, но Карина его принять не спешила.
Однако ее квартирная хозяйка, с которой я так и не познакомился, поскольку Карина боялась, что мой визит вызовет у старой девы истерику, неожиданно заявила, что сдает свою жилплощадь не за тем, чтобы арендатор по ночам шлялся невесть где. Карина очень расстроилась, но даже тогда мне стоило огромных усилий переубедить ее перебраться ко мне. Я совершенно не понимал, что ее удерживает: к тому моменту наши отношения зашли уже очень далеко. Хотя черт его знает, может, у меня представления какие-то отсталые и теперь секс уже не рассматривается как что-то из ряда вон выходящее?
Тем не менее я был уверен, что Карина не из девочек, для которых прыгнуть в постель к мужчине – все равно что коктейль в баре хлобыстнуть. Все ее поведение указывало именно на это. Я выступал инициатором каждого нового шага в этом направлении, и мне приходилось преодолевать ее смущение, но, когда это удавалось, Карина полностью раскрывалась навстречу моим ласкам, отдавалась им с удивительной жаждой. Например, я пытался ее поцеловать в губы два свидания подряд, но когда мы, прощаясь, все-таки переступили эту грань, мы страстно целовались, наверно, полчаса.
В общем, если в мире существуют нормальные сексуальные отношения, то это как раз наши отношения с Кариной. Хотя смотря что считать нормой. Например, она, по непонятной мне причине, приучила меня к легкому доминированию. Нет-нет, никаких связываний и по́рок, просто психологическая игра, даже не на грани фола. Просто она всегда дает мне понять, что отдается мне, отдается целиком и полностью. И от этого наша любовь становится только крепче.
Забавно, но мы с ней не говорим о любви. Совсем. То есть я не могу вспомнить, чтобы признавался ей в своих чувствах, и она тоже о своих чувствах никогда не говорит. За нас говорят наши действия, наши поступки, взгляды, жесты. Какая-то молчаливая любовь, вполне соответствующая моему и ее характеру.
