— Иди пока поиграй во что-нибудь, — Саймон развернул девушку к двери и хлопнул по упругой заднице. — Я скоро приду.
Странно, но во взгляде, которым корп-майор проводил девушку, Виктору почудилось нечто вроде снисходительной нежности.
Саймон смешал новые коктейли, хотя Виктор отпил от своего едва пару глотков. Конечно, легендарную колу распробовать хотелось — но принимать подарки от Саймона было противно.
— Вас это смущает? — спросил Саймон, показывая глазами на дверь, за которой скрылась девушка. — Право же, это самое естественное, что только может быть. Глупо, мы готовим юных девушек к материнству, но лишаем их простой радости плотской любви. У вас же хорошенькая лаборанточка, да? Ну или любая другая участница программы, выбирайте на свой вкус…
— Это уже даже для вас чересчур гнусно! — взорвался наконец Виктор. — Вы не можете так обращаться с этими девушками! Сначала накручиваете их на высокую миссию, а потом принуждаете к…
— Поверьте, никто никого не принуждает! — Саймон вскинул ладони. — Женщины сами тянутся к мужчинам, облеченным богатством и властью. И даже не из вульгарных меркантильных побуждений — в самом деле испытывают любовь к тем, кто лучше других способен о них позаботиться. Такова их природа с древности и до наших дней, тут уж ничего не поделаешь. Вот, попробуйте, здесь я смешал…
— Знаете что, — Виктор резко поднялся с кресла. — Не буду я у вас ничего пробовать. Довольно с меня провокаций. Я донес бы о нашей беседе в службу безопасности, но это глупо, здесь вы ее и курируете. За приложения спасибо, они уже закачались на мой браслет. А к остальному я не желаю иметь отношения! Вы тут клевещете на корпорацию, развращаете матерей будущего и всячески бравируете низкопробным цинизмом. Сколько угодно, только без меня. Я — обычный пролетарий умственного труда, моя работа — превратить Марс в новый дом для человечества. Иисус, как же я надеюсь, что это возможно даже под управлением таких циников, как вы...
Саймон откинулся в кресле и скрестил руки на груди; в лице его читалось выражение не гнева, не досады, не насмешки даже — что-то вроде сожаления.
— Жаль, что вы отказываетесь от коктейля, — сказал он. — И в целом от возможности более интересно провести свои последние дни на Земле. Ну да дело ваше. Вольному, как говорится, воля. Дверь не заблокирована.
***
Присутствие Индиры делало временную лабораторию уютной. Эта девушка даже в чуждой ей обстановке умела создавать атмосферу дома. Когда Виктор вошел, она оторвалась от расчетов и, как обычно, улыбнулась. Но он заметил, что глаза у нее заплаканные, как это нередко бывало в последнее время. Виктор пытался выяснить, может ли чем-то помочь, но Индира неизменно уверяла, что все в порядке, а навязываться он не хотел. Однако когда она встала, чтобы подать ему нужные для работы образцы, он заметил, что она припадает на левую ногу.
Это было уже чересчур. Конечно, здесь заперли два десятка совсем юных девушек, почти подростков. Вполне естественно, что между ними случаются ссоры. Но раз дошло до травм, ему пора вмешаться.
— Пойдем проверим, хватает ли у нас реактивов, — сказал он.
В химическом отсеке Виктор закрыл микрофон оболочки заранее припасенным куском герметика, протянул второй Индире — она сделала то же самое.
Они остались вдвоем, по-настоящему наедине.
— Индира, я же вижу — у тебя что-то происходит, — сказал Виктор. — Не хотел бы влезать не в свое дело, но не могу больше оставаться в стороне. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Для меня это очень важно.
Индира едва заметно всхлипнула. Виктор подумал, что сейчас она расплачется. Но она сделала другое: приподнялась на цыпочки, обняла его за шею и поцеловала в губы.
В первую секунду он оторопел, потом наклонился так, чтобы ей было удобно, и ответил. Еще раз. И еще. Это было нарушением сразу всего: рабочей этики, карантинного протокола, правил материнской программы. Впервые с раннего детства он оказался настолько близко к другому человеку — в реальности, не в вирте. Ее губы были мягкими и теплыми. Виктор сам не понял, как руки легли на талию девушки, притянули ее ближе…
И все-таки он нашел в себе силы отстраниться. Индира в беде. Это сейчас важнее. Он ведь не какой-нибудь Саймон! Нельзя пользоваться отчаянием девушки, надо помочь ей.
— Теперь-то ты расскажешь мне, что происходит? — голос неожиданно для него самого прозвучал хрипло. — Ты с кем-то поссорилась? Кто поранил тебя?
— Я не знаю… Но это теперь не важно. Это было… прощание. Виктор, мне придется уйти из программы.
— Подожди, — Виктор изо всех сил пытался взять себя в руки и думать спокойно. — Зачем тебе уходить из программы? Уверена? Ты этого хочешь?
— Не хочу, — Индира склонила голову. — Но мне придется. Кто-то добивается, чтобы меня исключили. Кажется, этот человек не остановится ни перед чем.
— Расскажи мне все. С самого начала, — потребовал Виктор.
