- Ты же понимаешь, что этот ритуал ровным счетом ничего не меняет? - спросил он.
- Наплевать. Я хочу это для себя. Я хочу с тобой медовый месяц. Я хочу привязать тебя к себе любым способом. Просто появись в церкви в указанное время и никого не убей.
Я помолчал, а потом добавил, пытаясь сделать свой голос максимально шутливым.
- Ты ведь можешь заходить в церковь?
- Я никогда не проверял, - безмятежно ответил он.
- Отлично, тогда проверим.
Он все еще выглядел озабоченным моей идеей, сжимая мою чашку в руках, и я невольно рассмеялся.
- Брось, это не так страшно, как церемония обручения в Аду. Будем только мы, наши друзья и мои родители. Обещаю не бросать тебя у алтаря.
- Куда ты денешься, - хмыкнул он.
Я легонько ткнул его кулаком в бок.
- А ведь я на самом деле люблю тебя, - вдруг сказал он, поворачиваясь ко мне.
- Ты говоришь это второй раз меньше чем за полчаса. Мне начать беспокоиться?
Он усмехнулся, покачал головой и допил кофе, поставив чашку на ступеньку, и я вдруг, глядя на него, подумал, что это все чертовски странно. Еще неделю назад я был подвешен над пропастью и не знал, какой день станет для меня последним, а сейчас мы вместе встречали рассвет и обсуждали планы на будущее. Я очерчивал взглядом его профиль, пока он смотрел на солнце на горизонте, и думал, что я хотел бы сорваться с ним в дорогу прямо сейчас, сбежать на другой край света. Я был готов путешествовать с ним по миру, снимать машины напрокат и никогда не вспоминать о том, кто мы такие, и на одно бесконечное мгновение мне казалось, что это возможно - убежать от всего и попытаться сохранить наши странные, шаткие, нестабильные отношения, построенные на боли, отчаянии и ожидании перемен.
Я не знал, что насчет небес, которым не нравится, когда их ангелов проклинают, но они прокляли своего самого совершенного ангела и сбросили его на землю, и мне нравилось думать, что с его замедленным падением Рай лишился всего прекрасного, что в нем могло быть. Мне нравилось думать, что со всей его тьмой, черной душой, жестокостью и холодностью он сохранил этот огонь - тот самый, который я видел в его глазах; тот самый, который сжигал его изнутри; тот самый, который я хотел приручить. Мне нравилось думать, я - человек, ради которого он без раздумий и сожалений отказался от всего и прошел через все круги Ада в поисках меня.
И мне нравилось думать, что я и есть его второе крыло.
Там, где Тьма, всегда есть немного света, и я точно знал, что на его черной душе остался незапятнанный кровью и не покрытый синяками отпечаток, еще с того времени, когда тысячу лет назад, у реки, я протянул ему руку и сбросил его с небес.
Я любил этот отпечаток. Я любил эту избитую, черную, кровоточащую душу. Я любил Его - Дьявола с ангельской кровью в жилах, его темный свет и его каменное сердце, и мне нравилось думать, что я был рожден для того, чтобы оно билось.
И тогда, тысячу лет назад, я был рожден, чтобы встретить его.
Потому что он всегда меня находил.
А я всегда к нему возвращался.
