Я сделал маленький глоток кофе и поморщился, когда обжег кончик языка. Окинув горизонт взглядом, я вспомнил, как хотел посидеть здесь с Адамом - тогда еще это были несмелые мечты и я даже не знал, смогу ли когда-нибудь их осуществить. Я не знал о его проклятии; я лишь был уверен, что ему нет дела до моих таких глупых и таких по-человечески простых желаний, и влюбленно провести с ним тихое семейное утро у меня едва ли получится.
А сейчас, только заслышав за спиной почти бесшумную поступь, я улыбнулся и почувствовал, как знакомое и любимое тепло опускается на мои плечи, а головокружительный запах его тела окутывает меня, словно аура.
- Мне не понравилось просыпаться в одиночестве, - негромко произнес я, рассматривая блестящие капли росы в траве.
Адам опустился на ступеньки рядом со мной и вытянул босые ноги на плитку. Не поворачиваясь, я боковым зрением видел, что он смотрит на меня, и мне стоило огромных трудов сдержаться от улыбки.
- Я спускался к Ирлен, - ответил он.
- Что-то произошло?
- Нет. Я лишь хотел поблагодарить ее за то, что она защитила тебя, когда ты отправился за мной.
Я перевел взгляд на него. Он выглядел забавно и ужасно непривычно в человеческой одежде: темно-бордовый свитер с узким воротником и черные штаны до щиколоток. Волосы взъерошены смешным ежиком, словно он только что проснулся, а серо-голубые глаза смотрят на меня без малейшей тени шутливости. Серьезен как никогда.
Против воли я усмехнулся, и он вопросительно поднял бровь.
- Выглядишь… мило.
Он фыркнул.
- Не издевайся. Я три сотни лет не был озабочен человеческой одеждой. Несколько подзабыл свои вкусы.
- Если ты появишься перед моими родителями в демоническом одеянии, боюсь, мне придется многое им объяснить.
Адам посерьезнел. Еще до того, как он решился заговорить, я увидел, что его глаза чуть потемнели, словно выдавая его скрытые сомнения.
- Ты все еще думаешь, что мне стоит познакомиться с ними? - с плохо скрываемым напряжением в голосе спросил он. - Не хочу напоминать, но в предыдущих жизнях твои родители меня не жаловали.
- В двадцать первом веке не убивают за любовь к красивому парню, - я сделал паузу. - Во всяком случае, я на это надеюсь. Ты им понравишься.
Адам недоверчиво передернул плечами.
- Ты же уважаешь традиции! - воскликнул я. - По правилам ты должен был сделать это еще до того, как ты опрокинул меня на пол в своих покоях и смешал нашу кровь. К тому же Лиза уже знает.
Он прищурился.
- Знает? - переспросил он, всматриваясь в мое лицо так, словно пытался подловить меня на обмане. - Ты сказал, что она летит сюда, потому что ты приедешь.
- А ночью я написал ей сообщение о том, что хочу ее познакомить с одним… молодым человеком.
- Ты невыносим, ты знаешь это?
- Дорогой, если ты не бросил меня у алтаря, то теперь тебе уже поздно убегать.
Адам усмехнулся и покачал головой, и пряди иссиня-черных волос упали на его лицо.
- Не переживай, - сказал я. - Ты понравишься им. На худой конец, мы всегда можем вернуться домой и не поднимать эту тему никогда больше.
- Ты бы оставил свою семью ради меня? - он испытующе посмотрел на меня.
Я протянул ладонь и накрыл его руку на колене, чуть сжав ее в своих замерзших пальцах. Он опустил взгляд на мою руку, взял ее между своих ладоней и поднес к губам, согревая своим дыханием.
- Перед тем, как сделать мне предложение, - заговорил я, понижая голос, - ты сказал, что не знаешь, может ли твое проклятие после церемонии перекинуться на меня. Помнишь? Ты боялся, что я буду заключен под землей с тобой. И что я ответил, когда ты сделал мне предложение?
- Да, - тихо произнес он.
- И как ты думаешь, если я уже однажды отказался от всего мира и от своей семьи в том числе, неужели есть что-то, что могло бы изменить мое решение?
Он опустил голову. Я не сводил с него взгляд, хорошо понимая, что он не ответит, и заметил, как чуть дрогнули его ресницы, когда он закрыл глаза и на мгновение коснулся моей руки губами, а потом прижался лбом к моим пальцам, и это вдруг напомнило мне молитву. Я внезапно ясно осознал, что мы сидим на ступеньках дома моих родителей, на рассвете, и этот дьявольски прекрасный ангел рядом со мной отвернулся от всего мира, от своих родителей, от Ада и от себя, чтобы провести со мной одно утро вот так, не думая о том, что будет дальше.
Я легонько сжал его ладонь, и он открыл глаза. Несколько мгновений его взгляд оставался расфокусированным, устремленным в одну точку, словно он был погружен в свои мысли, а потом он посмотрел на меня и тепло улыбнулся.
Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая бледно-голубое небо теплым расплавленным золотом. Осторожно высвободив свою руку из ладоней Адама, я погладил его по волосам и легонько взъерошил их, наслаждаясь тем, как свет переливается на черных прядях едва заметным синеватым сиянием.
