Но никто меня не слушал. Я оглянулась в поиске хоть какой-то поддержки, вдруг кто-то смог бы их остановить, но рядом, как назло, никого не было.
В итоге Стас оказался на земле. Он упал на спину, закрываясь руками и ногами, но Макс остановился и не стал бить лежачего.
— Еще раз увижу тебя поблизости, пеняй на себя, ясно? — бросил он, тяжело дыша.
Глаза Стаса пылали от ненависти и ярости. Он поднялся с земли, отряхнулся и поковылял в сторону своей машины, ничего не сказав в ответ.
— Ох, Макс, ну зачем же ты стал его бить? — суетилась я вокруг, оглядывая его повреждения.
Он явно уже был на взводе. А тут еще и Стас, вот и попался под горячую руку.
— Считаешь, не за что? То есть, подмешивать возбудитель — это нормально?
— Так он же не для тебя его готовил, а для себя!
— И для тебя!
Тут мне возразить было нечего.
— Ладно, я поехал, — мотнул он головой.
— Куда? Посмотри на себя! Давай поднимемся, хоть в порядок тебя приведем! — возразила я, цепляясь за его рукав.
— Хорошо, — нехотя кивнул он.
Мы поднялись, вымыли руки, после чего я взяла коробку с лекарствами, бинт и перекись, и начала обрабатывать его губу и сбитые костяшки кисти.
— Зубы в порядке? — обеспокоенно спросила я.
— Да в порядке я! Глупый удар пропустил, — раздраженно ответил он.
— Это я виновата. Отвлекла тебя, — покаялась я, прикладывая к его разбитой губе кусочек бинта. — Прости.
— Зачем ты это сделала?
— Так я не знала, как вас остановить! Очень переживала.
— За кого переживала? — с подозрением сощурился Макс.
— За тебя, — призналась я.
— Почему? Я же тебе не нравлюсь? — лицо серьезное, взгляд внимательный, в глазах злые искры.
— Нравишься… — прошептала я, глядя на его красивое лицо.
— Вик, давай сейчас без игр, а? Я не в том состоянии и настроении, — хрипло произнес он, не отводя от моего лица горящего взгляда.
— Я не… — запнулась я.
Зачем я все это говорю? Почему бы мне лучше не помолчать?
— Ты мне правда нравишься, — еле слышно выдохнула я.
Он вдруг схватил меня за талию и сделав два шага вперед, прижал меня спиной к стене.
Я ахнула от неожиданности, а сердце бешено заколотилось в груди от испуга и волнения.
Обхватив мой затылок одной рукой, второй он аккуратно убрал мне за ухо прядь волос и нежно провел по скуле подушечкой большого пальца. Он обвел контур моего лица, скользя по щеке, линии челюсти, подбородку.
Я забыла, как дышать, как завороженная, глядя на его сосредоточенное напряженное лицо, на котором читалась не слишком понятная мне смесь из эмоций.
Внутри все дрожало, безумный вихрь из незнакомых умопомрачительных ощущений накрывал меня с головой.
Его палец дошел до моих губ, погладил уголок, а потом нежно скользнул по ним. Я рефлекторно их приоткрыла, и в этот момент его взгляд вспыхнул, и он накрыл мои губы своими.
Просто впился в мой рот — жадно, ненасытно, отчаянно. Волна какого-то эмоционального и гормонального безумия буквально поглотила меня.
До этого меня целовал лишь Стас, но тот поцелуй был совершенно не похоже на
Я и не знала, что можно так целовать! Ох!.. Сладко, нежно, страстно.
Он вдруг надавил на мои губы, заставляя рот приоткрыться и, до того, как я успела понять, что происходит, его язык проник внутрь.
Ой! Как странно!
Но почему-то его наглое проникновение вызывало лишь стон, вместо возмущения. Я несмело прикоснулась в ответ к нему своим языком, и он тут же начал неистово ласкать его.
Я совершенно не знала, что нужно делать, но даже не задумывалась об этом, просто подчиняясь его напору, уступая, отдаваясь на волю его жадных губ. Вдруг почувствовала во рту слабый металлический привкус.
Ох, черт! У него же губа разбита! Ему ведь больно!
Мгновенно отстранившись, я прошептала:
— Твоя губа…
— По хрен, — коротко бросил он.
И он вновь впился в мой рот так, словно умирал от жажды, и не мог напиться.
Я несмело подняла руки и, положив ему на плечи, робко запустила пальцы в волосы на затылке. Хотелось потрогать, погладить, прикоснуться.
Он положил руки мне на талию и притянул к себе. Я оказалась прижата к крепкому мужскому телу, а его широкие ладони гладили мою спину.
Его дыхание становилось рваным и поверхностным. Я слегка потянула его за волосы, а он издал хриплый полурык-полустон.
Его чувственный запах, к которому примешивался легкий, едва ощутимый, запах крови и пота, был таким мужским и таким возбуждающим, что у меня кружилась голова.
Он целовал мое лицо, шею, мочку уха, зарывался лицом в волосы, обнимая, прижимая, лаская, подчиняя.
— Котенок… — прошептал он мне на ухо, — девочка моя, с ума меня сводишь, такая сладкая, нежная, страстная… охренеть просто.
Мое сердце уже было готово выпрыгнуть из груди, все эмоции взрывались внутри яркими фейерверками, дыхание рваное и прерывистое, ноги тряслись.
Я робко протянула руку и погладила его по щеке дрожащими от волнения пальцами. Какой он красивый!
Макс вдруг зажмурился на несколько мгновений, словно концентрируясь.
Затем чуть отстранился и заглянул мне в глаза. Взгляд тяжелый, поплывший, горящий. От этого взгляда по телу пробежала жаркая волна, пуская по коже мурашки.
— Прости, я не должен был… знаю, не удержался. Не смог, Вик…
