— Может, к делу? — поторапливаю. Не первый раз за собой уже замечаю вот эту спешку, если я не считаю, что собеседник скажет мне что-то важное либо на кону не стоят миллионы. Майя — исключение, конечно.
— Да, да, — папа снова кивает, поворачивается, и мы сразу встречаемся взглядами. — Я хотел сказать тебе, что ты молодец. Не растерялся, взял многие вопросы под контроль, когда я, — бросает взгляд на бар, — был не в состоянии.
Сдерживаюсь, чтобы на моей роже не появилось усмешки. С самооценкой у меня никогда проблем не было, и то, что я молодец, в курсе.
— Спасибо, — киваю. — Пойду?
— Арсений, — чуть срывается, начиная давить голосом.
— Ладно, — соглашаюсь, — еще посидим.
— Я хочу донести до тебя, что рад. Рада тому, какую замену себе вырастил.
— Я тебя тоже с этим поздравляю. Кто замена, контактами не поделишься? — задвигаю на полном серьезе.
Отец хмурится, и я начинаю ржать.
— Шут. Как был, так и остался.
— На этом и держимся, — все-таки поднимаюсь на ноги. — Если серьезно, то спасибо. Рад, что когда-нибудь эта компания станет моей, — снова смеюсь.
Отец закатывает глаза, убирая руки в карманы брюк.
— Марат сказал, вы с Майей собираетесь к нам на ужин в ближайшие дни.
— Почему в ближайшие?
— Фраза звучала так: через пару дней после возвращения Арса в Москву.
— Когда найдем время. Мама как?
— Хорошо, — снова расцветает отец. — Решила постепенно возвращаться к работе. Ты же ее знаешь, сидеть в четырех стенах она не может.
— Знаю. Оля?
— Врачи говорят, есть просветления, но, как по мне…
— Понял. Ладно. Радует, что она хоть кого-то из всех нас вспомнила, — жму плечами.
— Да… Марата…
Отец хмурится, упираясь взглядом в папку, что я принес, а потом произносит:
— Забудь то, что тебе пришлось сделать с Таей, и никогда к таким методам больше не прибегай, Арсений. Я понимаю, что ты злился и мстил за маму. Понимаю и, как бы плохо это ни звучало, поддерживаю. Но давай договоримся, что это все не твои методы с сегодняшнего дня и навсегда.
— Вы все с утра из одного копытца попили, что ли? — пододвигаю кресло к столу. — Я сам в состоянии нести ответственность за свои поступки и принимать решения.
— Поверь, такие методы затягивают.
— Из собственного опыта? — ухмыляюсь.
— И не только из своего.
Сглатываю, зачем-то проходясь пятерней по волосам, и киваю.
— Я у себя буду, — хмурюсь и двигаю в сторону своего кабинета.
Точно сговорились. Прицепились с этой Таей, будто я ее убил, блин.
Как только сажусь в свое кресло и прокручиваюсь вокруг своей оси, беру в руки телефон и звоню маме.
— Привет, мой дорогой. Ты уже в Москве? Как дела? Как долетел? К нам заедешь? — она тут же заваливает вопросами.
— Привет. Я в норме. В Москве. Все хорошо, короче. Заеду, как будет время.
— Хорошо. Как Майя?
— Нормально.
— Приезжайте в гости вместе.
— Обязательно, — киваю, рассматривая глобус. Зачем он мне вообще в кабинете? Стоял еще до меня…
— Еду сегодня к Ольге. Мы с ней в прошлый раз почти час разговаривали. Марат ее долго подготавливал, изо дня в день говорил, что я ее мама, она меня не узнала, конечно, но мы поговорили, — хлюпает носом, — это было так… Так, — все же начинает плакать. — Прости, эмоции.
— Все нормально.
— Что Василиса? Пойдем, конечно, пойдем. Вечером, — мама отвлекается на Васькины вопли. — Прости, Василиса у нас сегодня.
— Сегодня?
Это уже интересно.
— Марат вернулся в свою квартиру. Сегодня у него съемки весь день, так что Василиса у нас пока. Ищем няню теперь, я же тоже решила потихоньку возвращаться на работу.
— Без фанатизма только, мам.
— Легкие проекты. У меня все под контролем будет. Ты сам-то как? Голос уставший.
— Нормальный у меня голос. Все хорошо. Работы много.
— Папа совсем тебя не жалеет, взвалил все. Хочешь, я с ним поговорю?
— Не надо, — ржу. — Я справляюсь.
— Точно?
— Будь уверена.
— Ну ладно. Помни, что я жду тебя в гости. Вместе с Майей.
— Забудешь тут…
Ребенок.
Мамой…
Почти неделя прошла с нашего с Арсом разговора, а я все никак не могу выбросить из головы те два слова. Всего два, но каких…
Это пугает и восхищает одновременно. То, что когда-нибудь у нас будет ребенок, и я правда стану мамой…
Откладываю в сторону ручку и зарываюсь пальцами в стянутые резинкой волосы. Хочется стащить этот тугой хвост, именно это я и делаю — распускаю их, трясу головой и снова беру ручку.
Пишу объяснительную. Если честно, то с этой нескончаемой прокурорской проверкой, мы все только и делаем, что пишем какие-то объяснительные.
Больше всех не повезло Денису, потому что не так давно ему пришлось применить оружие, с этим и так вечно гора бумажной волокиты, а сейчас, с наложившейся на ситуацию проверкой и подавно.
— Уволюсь, на фиг, — ворчит Морозов.
Поднимаю на него глаза и не могу не улыбнуться. Да уж, последнее время я все чаще гоняю в голове подобные мысли.
