— Чего ты от меня хочешь? Зачем вернулся?! Пусти!— Ты была права тогда, я не умею любить, Майя. Только разрушать.— Ты давно все разрушил, Арс. Я вычеркнула тебя из своей жизни. Навсегда. Поэтому уезжай. Уезжай, пожалуйста, и не появляйся здесь больше. Слышишь? Никогда!— Не надейся. Так легко, я тебя больше не отпущу, моя девочка. Я здесь надолго, и тебе придется смириться.***Мы расстались четыре года назад. Он спорил на меня, предал меня. Разрушил нас этим. А я, я добила. Сказала, что больше не люблю его. Мы возненавидели друг друга, но этого оказалось слишком мало, чтобы перестать любить по-настоящему.
— Майя, покупатели приедут с минуты на минуту, я предупредила вчера, что на просмотре будет наша дочь и у нее есть генеральная доверенность. Я тебя умоляю, не опаздывай только, — тараторит мама в телефонную трубку.
— Я уже на месте, мамуль. Зашла в дом, — оповещаю, бренча ключами, прямо в микрофон, и зажигаю свет.
— Хорошо. Прости, что все на тебя свалили. Этот отпуск совсем не вовремя.
— Мама, не волнуйтесь. Отдыхайте с папой, загорайте и не переживайте. Я квалифицированный юрист, я теперь со всем справлюсь, — смеюсь.
— Это я знаю. Отзвонить потом.
— Хорошо. Папе привет передавай. Пока!
Сбрасываю звонок и смотрю на себя в зеркало. Родители буквально месяц назад достроили новый дом и выставили на продажу старый. Покупателей было не так много, потому что стоимость на землю в нашем поселке сильно возросла за последние годы и цены стали кусачими для КП[1] комфорт-класса. Именно поэтому каждый потенциальный покупатель для нас на вес золота.
Остановив себя на этой мысли, нервно улыбаюсь зеркалу, взбивая волосы. В дверь раздается звонок, от которого по коже пробегает табун мурашек. Это волнительно — быть уже настолько взрослой, чтобы участвовать в продаже родительского дома. Не думаю, что в двадцать два года многие этим занимаются. Напоследок улыбаюсь своему отражению и спешу открывать. Сегодня просто показ, который образовался напрямую через наших соседей, да еще и очень внезапно, из-за этого наш риелтор не смог приехать, а на другую дату с покупателями договориться мы не смогли. Поэтому, собственно, показ и буду проводить я.
В дверь вновь звонят, отчего я ускоряю шаг и с силой дергаю ручку, растягивая губы в улыбке.
За порогом вижу девушку, которая мне мило улыбается. Невысокая шатенка, примерно моего возраста. Ловлю себя на мысли, что внешне мы похожи. Приветливо киваю.
— Здравствуй, — отхожу чуть в сторону, давая ей возможность пройти.
— Добрый день, вы простите, что мы вот так внезапно, Есения сказала, вы ее дочь.
— Да. Я Майя, — представляюсь. — Все прекрасно, проходите, — склоняю голову в сторону дома. — Вы одна?
— Нет, мой молодой человек забыл телефон в машине. Я Анна, кстати.
— Очень приятно.
— И мне.
Быстро пожимаем с Анной друг другу руки, а потом происходит то, чего я ожидала меньше всего в этой жизни. Бросаю взгляд на открытую дверь, а сердце с бешеной скоростью летит в пятки.
Арсений Мейхер собственной персоной.
Сглатываю, пытаясь ухватиться за воздух позади себя ладонью в поисках поддержки, которой нет. Теперь рассматриваю шатенку иначе. Не знаю, зачем это делаю, столько времени прошло, стоило давно все забыть. Я и забыла. Не думала о нем, не вспоминала, начала строить отношения, но это оказалось труднее, чем в семнадцать, особенно когда в тебе убили любовь, вырвали сердце и лишили чувств.
Секунда. Одна секундочка, но мир замирает, нет, замирает вся Вселенная. Это он! Нервно сглатываю, в горле образуется ком. По телу проходит электрический разряд, а в ушах стоит звон. Прикрываю глаза и чувствую, как медленно начинаю идти ко дну.
Стараюсь улыбаться, но это, оказывается, так трудно. Невыносимо трудно.
— Здравствуйте, — произношу ровно.
Я ничего к нему не чувствую. Все в прошлом. Все, что у меня есть к нему, это обида.
— Здравствуй, Майя, — Арс бросает на меня холодный, пробирающий дрожью до костей взгляд, предпочитая, в отличие от меня, не делать вид, будто мы незнакомы.
Он изменился за эти четыре года. Стал явно взрослее, не столько внешне, сколько взглядом. Теперь он у него гораздо суровей. Да и темные, как смола, волосы больше не растрепаны в хаотичном беспорядке, а идеально уложены назад.
Арс осматривается. Он был в этом доме много раз, и с тех пор тут ничего особо не изменилось.
— Вы знакомы? — щебечет Аня.
— Учились в одном классе, — бормочу, натягивая на лицо глупую улыбку.
Учились. Любили. Верили, что это навсегда. Тогда будто даже знали, что навсегда. А потом все рухнуло.
— Да? Здорово. Начнем показ? — продолжает улыбаться Аня.
— Конечно, — произношу, прочистив горло, и указываю рукой на лестницу. — Давайте начнем со второго этажа, — выговариваю на одном дыхании, а сама никак не могу понять, зачем они здесь. Мейхер — сын олигарха, ему не нужен дом в поселке комфорт-класса. Неужели он здесь из-за меня?
Пропускаю Анну вперед, предполагая, что Арс пойдет за ней следом, но он будто специально останавливается рядом со мной.
На мгновение в душе становится тепло, словно открылось второе дыхание, а потом удар — глухой и жесткий. Это вырывается вся та боль, которую я хранила в себе все эти годы, она коварная и всепоглощающая, она несет в себе разрушительную силу. Такую, которая сминает все на своем пути. Она обволакивает тело, оборачиваясь яростью, слепой, неуправляемой яростью.
