Лиана никогда ни в чем его не упрекала, но молчание было таким гнетущим, недомолвки — такими понятными. Способен ли Марсьяль заботиться о Софе? Хотя бы любить ее? Можно ли на него положиться? Лиана никогда не упоминала о прошлом. Ни разу не произнесла имени Алекса. Лиана была умной, тонкой, чуткой и тактичной, но порой Марсьяль читал сомнение в ее взгляде, попадая в его пугающий водоворот.
— Осторожно!
Марсьяль инстинктивно рванулся вперед и схватил Софу за руку. Дочка бросает на него недобрый взгляд. Скорее обиделась, чем рассердилась.
— Это пальма «рыбий хвост», — объясняет Марсьяль, указывая на висящие над тропинкой гроздья зеленых плодов. — Если съесть такой — отравишься, а если потрогаешь — будешь долго чесаться.
Софа недоверчиво и подозрительно оглядывает странное растение, потом, ни слова не ответив отцу, идет по тропинке дальше.
Ответа он не знает.
Он больше не должен ни на что отвлекаться. Сад закрывается в 18 часов. Через несколько минут они окажутся на улице. Никакого плана у него нет. Квартал, наверное, битком набит полицейскими, они стекаются сюда со всего острова только ради него и его дочери. Его лицо вот-вот покажут по первому каналу Реюньонского телевидения. И лицо Софы.
Одинокий отец с дочкой…
Кто-нибудь неизбежно их узнает. Какой-нибудь турист или прохожий.
Софа остановилась в конце тропинки. На стебле «фарфоровой розы» нежится крохотный хамелеон. Цветок покачивается, и он меняет цвет — от красного до зеленого.
Творческий подход, чуть-чуть воображения…
Вот уж чего Софе не занимать.
— Побудешь здесь, маленькая? Я пойду к выходу.
Софа не отвечает, ее заворожили глаза хамелеонового детеныша, которые вращаются в разных направлениях, словно два волчка. Марсьяль, в последний раз взглянув на Софу, входит в увитую лианами крытую галерею. Он сознает, что у них больше нет машины, нет другой одежды, кроме той, которая на них, им негде ночевать и нечего есть.
Он больше никого не знает на этом острове, и уж тем более — на этом курорте. Один против всех. И на руках у него ничего, ни одного козыря.
Чтобы оказаться у выхода, надо пройти через гигантскую дубовую бочку, изготовленную, как сообщает табличка, в 1847 году и вмещавшую 57 000 литров рома. Марсьяль идет вперед, наблюдая за девушкой у входа, за рядами открыток. Она стучит по клавишам айфона. Крашеные ногти, африканские косички, пирсинг в ноздре. С точки зрения статистики куда больше шансов, что красотка сидит в фейсбуке, чем на новостном сайте, где выложена фотография беглеца…
Марсьяль надевает темные очки. У него нет выбора, он должен попытать счастья. В холле пустовато, на стойке буклеты, перечисляющие главные развлечения острова, ежемесячный журнал, расхваливающий радости курорта Сен-Жиль, еще какие-то рекламные проспекты…
На первый взгляд — ничего полезного.
У Марсьяля созревает план.
Для его осуществления надо только, чтобы ему повезло. Самую малость. И как следует набраться наглости.
— Алло, Айя?
Капитан Пюрви, закрывшись в большом зале, пересекает идущий от видеопроектора луч света и внезапно накрывает город Сен-Жиль черной тенью, словно грозовой тучей.
— Да?
— Жильдас, капитан из бригады Сен-Бенуа. Ты должна меня помнить, полицейские в резиновых сапогах и плащах…
Айя его помнит. Жильдас Яку уже двадцать пять лет как капитан из бригады Сен-Бенуа. Двадцать пять лет растит свою досаду, как другие — коноплю, просит о переводе в другое место, но никак не дождется. Сен-Бенуа — это сто дождливых дней в году, больше половины населения — безработные, и рекордные для острова цифры по насилию над личностью…
— Чего ты от меня хочешь, Жильдас? Мы здесь слегка зашиваемся. Если ты хотел предложить мне помощь…
Жильдас кашляет, как будто у них там зима.
— Айя, у меня есть кое-что новое по делу Бельона.
У Айи подкашиваются ноги. Марсьяль Бельон проскользнул сквозь ячейки сети. Он уже на другой стороне острова. Он скроется в Мафате или Салази.[25]
— Ты… ты засек Марсьяля Бельона?
— Нет… Хотя, знаешь, я бы не прочь. Поимел бы свои пять минут славы после того, как несколько десятилетий служил верой и правдой, и всем на это было начхать. Нет, не я, а — держись крепче — моя стажерка Флора, она дежурит в бригаде эту неделю… Она видела Лиану Бельон.
Айя рухнула на ближайший стул.
— Живую?
Жильдас снова покашлял в телефон. Так и представляешь себе его в шарфе и вязаной шапочке.
— Да, вполне, живее некуда.
Опять закашлялся. Жильдас явно тянет время.
— Но это было пять дней назад…
Оказаться бы сейчас рядом с Жильдасом и удавить его собственными руками.
— Хватит валять дурака, Жильдас. Мы здесь работаем.
Капитан из бригады Сен-Бенуа не обиделся.
— Лиана Бельон сама приходила в участок во вторник, 26-го числа.
За три дня до того, как пропала, подсчитала Айя.
— И чего она хотела?
