Охранники тихо вынесли через заднюю лестницу девочек и вещи, усадили меня и напуганных дочек на заднее сиденье в машину Дамира и крепко пристегнули. Едва успели завести двигатель, как вдалеке на трассе показались огни черных прокурорских машин.
– А ты, Вова?! – Я с ужасом схватила за руку любимого мужчину.
– А я с охраной поеду! Надо остановить это безумие, Надя!
– Нет, Вова! Поедем с нами, умоляю!
– Поезжайте, Дамир, пока они вас не выследили!
– Едем! – прикрикнул Виктор, и три машины сорвались с места.
Два джипа погнали в аэропорт по главной трассе, унося от меня Владимира, а неприметная иномарка Дамира съехала на проселочную дорогу и направилась к аэропорту другим путём. Мое сердце сковала безумная тревога. Мысль, что мы можем потерять друг друга, адской болью жгла грудь.
Два черных служебных автомобиля остановились возле нового дома Метелиных.
Громко стучали в ворота вооруженные мужчины в форме полицейских, но никто не им не открыл.
– Вскрывайте, у нас есть ордер! – приказал тот, что был за главного, и двое мужчин ловко управились с замком.
Люди Проскурова перевернули вверх дном пустой дом, но так и не обнаружили Метелина и Коломейцеву.
– Не могли они далеко уйти! – кричал в трубку своим ищейкам стоящий посреди своей нарядной гостиной прокурор. – У них путевки в Крым оплачены! Поезжайте за ними! В живых никого не оставлять! Я вас догоню!
Чертыхнулся, и заторопился к выходу.
Через сорок минут Проскуров уверенно ходил по пустому холлу Метелиных. Он зло толкнул огромную ель, и наряженная красавица с тяжелым грохотом упала на пол. Полетели осколки стеклянных игрушек.
Проскуров с мрачным удовлетворением раздавил ботинком двух хрустальных ангелочков, полюбовался своей работой, а потом позвал людей и грузно затопал к выходу.
Вверенные ему сотрудники возились во дворе, а он достал портсигар и вышел за ворота нового дома Метелиных.
Щелкнула золотая зажигалка, и Проскуров с наслаждением затянулся крепким табачным дымом.
Вокруг воцарилась звенящая тишина. Лишь белоснежные вершины гор мерцали вдалеке в предрассветном сумраке. Хорошо то как! А воздух какой свежий – не надышаться…
«Поймаем. На посту ГАИ остановим и дальше не пропустим. Отправим всех сразу к Ярославе, потом спишем на дорожное происшествие, и дело в шляпе», – размышлял он.
Вдруг мелькнула перед глазами мужская фигура в предрассветной тьме.
От неожиданности Проскуров вздрогнул: «Померещится же!»
Яркая вспышка, глухой удар в грудь, и перед глазами поплыла багровая пелена. Он изумленно взглянул на расплывающееся по груди алое пятно.
– Ах, ты ж…
Покачнулся и резко начал оседать на землю.
– Собаке собачья смерть, это тебе за Рустама Омарова, – послышался полный презрения мужской голос с характерным акцентом, и неловко раскинувшему руки на снегу прокурору плюнули в лицо. Силуэт исчез. Будто растворился во мраке.
Окровавленный и оплеванный, Проскуров лежал на промерзшей земле, истекая кровью.
– Я не убивал… – отчаянно хрипел он, но его никто не слышал.
Вокруг суетились перепуганные сотрудники, что-то кричали, вызывали «скорую», но прокурору уже никто не мог помочь. Он умер до приезда врачей.
– За нами едут. Мигают фарами, требуют остановиться, – озабоченно взглянул в зеркало заднего вида один из сотрудников охраны. – Что делать будем, Владимир Георгиевич? Машины служебные, из прокуратуры.
– Попробуем оторваться.
– А если не получится?
– Получится.
– А если стрелять станут?
– Будем обороняться.
Сидящие позади охранники перезарядили пистолеты и начали присматриваться к цели.
Преследователи вдруг начали отставать, а потом и вовсе резко свернули на повороте к населенному пункту.
– Странно это, Владимир Георгиевич, – нахмурился водитель. – Что-то непонятное творится.
– А если они нас раскусили и решили вернуться за Надей и детьми?! – побледнел Метелин. – Разворачиваемся! Быстро!
Нарушая все возможные правила дорожного движения, две машины повернули обратно и понеслись по трассе в сторону ущелья.
Вскоре впереди показалась иномарка, в которой везли Надю и дочек.
Теперь машины неслись почти рядом. Сотрудники службы безопасности зорко следили за трассой, но преследователи не возвращались.
– Что делать будем, Владимир Георгиевич? – спросил водитель.
– В аэропорт едем. Обратно у нас дороги нет. Дома нас точно ждут.
– А если засада будет в аэропорту?
– Они нас будут ждать у другого рейса. Выждем и попробуем проскочить.
Метелин достал мобильник и набрал номер Виктора.
– Витя, едем в аэропорт. Там попробуем проскочить на свой рейс.
– Принято.
Неслись машины по трассе, но преследователи все не показывались.
Уже на подъезде к аэропорту раздался звонок от Абиева.
– Вова, Проскурова убили! – без приветствия прокричал в трубку он. – Прямо возле ворот твоего дома завалили двумя выстрелами в сердце!
– Как, убили?!
– Вот так! Я даже догадываюсь, чьих это рук дело! Уезжайте, Вова! К февралю вернетесь, надеюсь, все стихнет уже. С наступающим вас, Вова!
– И вас с наступающим, дорогой!
Метелин нажал отбой и почувствовал, как по спине стекает каплями холодный пот.
«Если наступит», – мелькнула гадкая мысль.
