Еще через неделю мы с Метелиным уже на правах хозяев ходили по новому дому, а наши дочки, освоившись, играли в прятки под ведущей на второй этаж красивой лестницей с резными перилами.
– Не хватает мебели в спальне и детской, – делал пометки в своем мобильном Владимир.
– Большое зеркало в холл! – диктовала я. – И елку! Огромную елку у камина! Пусть в доме будет праздничная атмосфера, несмотря ни на что!
– Мам, а домой мы когда поедем? – остановившись у белоснежных ступеней, вдруг спросила Маша.
– Домой? – Я растерянно посмотрела на малышку.
Метелин опустился перед ней на корточки.
– А этот дом тебе чем не нравится, милая? – поинтересовался он.
– Нравится. Но я хочу домой. К Ярославе! – закапризничала она. – Мам, когда мы поедем домой? Я хочу домой, мама!
– Машенька, теперь наш дом здесь, – дрогнувшим голосом пояснила я. – Тетя Ярослава уехала, она больше не будет жить с нами. Теперь у нас есть папа.
– А мне нравится этот дом. – Саша высунула головку из-за лестницы.
– Как – тетя уехала? – Мария непонимающе смотрела на нас с Владимиром. – Как она могла?!
– Взрослые иногда уезжают, – пытаясь помочь мне выбраться из неловкой ситуации, пояснил Метелин. – Так бывает.
– Но мы же скучать будем! – зазвенел горькой обидой тонкий голосок, и тонкие губки задрожали.
– Может, лучше поедем обедать в торговый центр? – желая остановить ее истерику, сменил тему Владимир. – Покушаем и посмотрим вам с Сашей новые вещи? Впереди ведь Новый год и Рождество!
– Я не хочу платье! Я домой хочу! К тете!
– А я хочу платье! – подошла к отцу Сашенька. – Можно, папа?
– Можно. – Он погладил ее по головке. – Но сначала пообедаем. – И протянул Маше руку.
– Как тебе такой расклад: обед, а потом новое платье для новогодней фотосессии?
– Ладно, – дрожащим голоском шепнула Мария и сжала маленькие кулачки. – Но тете я все выскажу! Пусть только попробует еще раз уехать!
– Она забудет, – уже в машине шепнул мне Метелин. – Пройдет немного времени, и они с Сашенькой адаптируются к новой жизни.
А у меня дрожали руки. Отвернувшись к окну, я пыталась сдержать слезы. Я тоже никак не могла смириться с тем, что Ярославы больше нет.
До Нового года оставалось несколько дней, когда вернулся из Казахстана Шерхан Омаров со своей многочисленной родней. Одержимые идеей мести за погибшего родственника, Омаровы принялись трясти уголовный розыск, требуя найти и наказать убийцу Рустама.
– Володя, сидите с Надей тихо, как мыши! – обеспокоенный резким выпадом Омаровых, кричал в трубку Хамзат Абиев. – Понаехали тут! Сейчас разворотят осиный улей, Проскуров в стороне не останется! Надя Ярославе самая близкая родственница! Проскуров костьми ляжет, а свое не отдаст! Для него человеческая жизнь ничего не значит!
И мы снова затаились, теперь уже в своем новом доме. И снова было ощущение, что ходим по краю пропасти.
Через два дня разъяренные отсутствием активной деятельности со стороны правоохранительных органов родственники Рустама Омарова решили устроить Проскурову самосуд.
В тот вечер в ресторане Проскуров в кругу семьи и многочисленных друзей праздновал юбилей тестя. Гуляли на широкую ногу: тамада, музыканты, ломящиеся от яств столы.
В самый разгар праздника, когда разогретые спиртным и обильными закусками гости пошли в пляс, у ресторана появились вооруженные мужчины в черных масках. Их было около десяти человек. А дальше… Как в страшном сне, незваные гости начали громить все вокруг. Летели со столов угощения, звенела посуда, а налетчики безжалостно избивали битами и кастетами хваленую охрану и друзей прокурора. Цель нападения успела ускользнуть от бравых казахстанских молодцев – Проскуров скрылся с места погрома вместе с женой и ее отцом на бронированном автомобиле.
В тот вечер у нас дома была семейная фотосессия: мы с дочками в одинаковых платьях – нежных и пышных, как у принцесс, с красивыми прическами и макияжем от стилиста позировали профессиональному фотографу в гостиной на фоне огромной ели и камина. Владимир в черном смокинге периодически разбавлял наш девичий ансамбль своим суровым видом и шумно вздыхал: требования фотографов утомили его с первых минут. Фотографировали нас около трех часов, и к концу фотосессии устали все.
После фотосессии в просторной и светлой столовой нас ждал ужин. Настроение было праздничным: несмотря на потери, наша семья ждала рождественских каникул.
Ужин закончился, и дочки убежали в свою комнату: им не терпелось поиграть перед сном с новыми игрушками.
Владимир устроился на кухне за столом у телевизора с бокалом бренди, а я убирала посуду. Идеальный вечер в прекрасном доме!
– Ты нам с девочками кое-что задолжал, – поставив посуду в посудомоечную машину, сверкнула я в сторону любимого мужчины острым взглядом.
– Что же? – отхлебнув бренди, непонимающе отозвался он.
– Фамилию! – обиженно воскликнула я. – Ты ведь теперь свободен от всех обязательств, верно?
