Догорел кроваво-красный закат, пепельная мгла накрыла сожжённые предместья. Под стенами Детинца запылали костры, а возле них озабоченно засуетились монголы. Защитники княжьего града всю ночь слышали громкий шум: к крепости подкатывали мощные метательные орудия — камнемёты и тараны для разрушения стен. Дозорные на крепостных башнях видели, как неприятель нагайками и пинками заставлял пленных устанавливать осадную технику. Готовился решающий штурм Детинца.
Светозар, Ходята и Добрыня стойко ратовали в Окольном граде, отступили с княжеской дружиной и теперь стояли на сторожевой башне возле Киевских ворот. Видя, как враг плотно обложил Детинец и готовится к штурму, Светозар сумрачно произнёс:
— Вот и наступил наш судный день. Боже праведный, укрепи мою веру, даруй крепким сердцем пережить сию ночь!
Расстегнув кожух, он достал из-под рубахи нательный крестик, поцеловал его, потом, обратившись лицом на восток, стал читать старинный заговор против стрелы и меча.
— Стрела калёная басурманская, не тронь моей белой груди, не пронзи моего ретивого сердца! А ты, меч захожий, не коснись моей буйной головы, не переруби мою становую жилу,[124] не лиши меня живота! Да будет плоть моя — дуб морёный, не уязвят её вражий клинок и стрела! Аминь!
Когда он кончил шептать, Добрыня ему попенял, что полагаться нужно только на свою силу и удаль, а там, как получится! На что Светозар ответил, что заговор этот древний и баять его нужно с надеждой, глядишь — и останешься жив!
Едва закровавился восток, как монгольское войско подступило к крепости. Вражеские знамёна простёрлись до самого неба, казалось, огромный татарский аркан обхватил Детинец и неуклонно его стягивает. И лют бой был у Чернигова! Монголы с громкими криками пошли на приступ, от их воинственного клича, вылетавшего из отверстых, как гроб, гортаней, содрогался воздух, деревья роняли свою пожухлую листву. Тучи руських и монгольских стрел, закрыв взошедшее солнце, сходились в воздухе, словно противники в поединке, сталкивались, ломались и падали на головы осаждавших и осаждённых.
Таран — платформу на колёсах, на которой находилось подвешенное на цепях огромное бревно, укрытое двускатным навесом, невольники подтягивали к Киевским воротам. Едва они ступили на мост, как затрещал подпиленный бревенчатый настил, и таран вместе с людьми рухнул в глубокий, заполненный водой ров. Монгольские камнемёты обрушили на княжий град огромные валуны, которые едва поднимали четверо. Перелетая через стены, камни с ужасающим грохотом падали на постройки, убивали и калечили людей.
Уже горы трупов замостили ров, а по ним, как посуху, монголы погнали невольников со штурмовыми лестницами. Многие из них пали, сражённые руськими стрелами, но вот по приставленным к стенам лестницам с яростными криками стал карабкаться неприятель и с воплями скатывался, обваренный льющейся сверху кипящей смолой. Но тут же место упавших занимали другие. Черниговцы отталкивали лестницы рогатинами, однако стоило только выступить из-за укрытия, как смертельную песнь пела вражья стрела.
Обмотанные горящей паклей, монгольские стрелы усеяли кровлю крепостной церкви-башни — все крепостные строения. Деревянная крепость загорелась сразу во многих местах, но некому было тушить, все защитники из последних сил удерживали лютый монгольский натиск. Приподнялся из-за крепостного забрала Добрыня, пытаясь сбросить вниз кадку с горячей смолой, но пал, сражённый стрелой. Светозар, спешно оттянув тело товарища, вступил в схватку с взобравшимся на стену татарином и рассёк надвое его своим тяжёлым мечом. Накинулся на него с криком другой вражина и занёс над ним свою саблю, и несдобровать бы Светозару, но вовремя оказался рядом Ходята и достал басурмана копьём.
Силы черниговцев таяли, затрещали, не выдержав ударов каменных глыб, Киевские ворота, монголы ворвались в Детинец. Князь Мстислав Глебович воскликнул:
— Братья и дружина! Не покажем плечо супостату, живота лишимся, но в могилу сойдём свободными! Господь — наше упование, надежда и сила в брани!
Зло бьются черниговцы с басурманами! Сверкая очами, дерзко ратует Мстислав Глебович, буйным туром рыкает, булатным мечом прокладывает широкую дорогу среди поганых. Куда ни кинется князь, всюду катятся вражьи головы, уже выросла их гора величиной с Чёрный курган![125] Но обступили его со всех сторон, только яловец — яркий флажок на шлеме князя — всё ещё мелькает среди татарских шлемов и шапок. И стал изнемогать князь, прикрывается красным щитом от ударов. Но татарское копьё расшибло щит, а татарская сабля рассекла княжеское плечо. Видя, что ранен князь, устремился к нему Андрей, ссекает вражин своим острым мечом. Но не пробился к князю Андрей, сильный удар вышиб его из седла. А гридни, прикрывавшие князя, все уже полегли, уже сбит с коня и туго схвачен арканом Мстислав Глебович.
