Не отрекаются, любя... полностью

— Пошли, пошли, бегом! — помог подняться Марк Мамаю. — Долго она не продержится.

Они с двух сторон подхватили Стеллу. И побежали изо всех сил.

Сзади падали обломки. Казалось разверзлась преисподняя и в неё рушилась земля.

Но они выжили.

Им было ради чего жить.

О том, что происходит снаружи, Вера могла только догадываться.

Её посадили в кресло. Ей дали воды. Её осмотрел медик.

Но она не могла сидеть. Она стояла у окна, где обычно стоял Марк, напряжённо всматриваясь в серое марево дня, в излучину реки на горизонте, похожую на змею, синие буквы «OR», «Оpen River» — «Открытая река». И ждала.

Он обещал! Обещал, что вернётся, — твердила она себе. Прекрасно осознавая цену этих обещаний. А что ещё он мог сказать? Не жди? Это она уже слышала.

Вера понимала, что происходит. То, что и должно было происходить.

Баржу с грузом встретил отряд ОМОНа. Такие же «маски-шоу» одновременно устроили на консервном заводе, в доме нового мэра и в офисе губернатора — именно потому и нужно было дождаться часа «иск» и задержать до него Измайлова. Чтобы он не увидел в окно, что ОМОН штурмует баржу, не позвонил, не предупредил, не сбежал…

— Только не вздумай рисковать, — покачал головой Марк, прикручивая жёсткую кобуру к столешнице в кабинете отца. — Кричи. Бойцы спецотряда будут прямо за стеной, они будут вас слышать и ждать твоей команды. Или среагируют без неё. Ничего не бойся. Если что-то пойдёт не по плану: всё равно что он скажет, в чём признается, а в чём нет — не рискуй! Это на самый крайний случай, — сунул он в кобуру ствол. — Стреляй, не раздумывая.

— Ты уверен, что он придёт? — обняла его Вера.

— Конечно. И не один. С адвокатом, у которого все твои бумаги. Он тридцать лет ждал этого момента. Не сомневайся, он подготовился, — крепко прижав к себе, заглянул в её глаза.

— Он знает, что мы женаты?

— Ему не обязательно. Это же было на всякий случай, — улыбнулся Марк, широко, лукаво. Коснулся губами её волос. — Но он знает, что имущество трастового фонда теперь принадлежит тебе, поэтому он явится.

— А ты?

— А я буду нужен ему как средство воздействия на тебя. Обещаю, я вернусь. Чего бы мне это ни стоило…     

«Был задержан и изъят груз консервов комбината «Берёзовский» — в прямом эфире вещал телевизор.

Но Вера смотрела на экран, только когда повторяли взрыв здания.

Две крошечных фигурки, заснятые с дрона, что бежали по территории, когда вокруг громко считали «Пять! Четыре! Три!».

 Это ведь могли быть они, Стелла и Марк?

Спрашивала Вера себя. И боялась ответа. Их накрыло обломками. Они не успели.

— Мамай же не зря сорвался и поехал туда, — мерила шагами комнату Ваан.

Вестлинг изрядно избитый и перебинтованный — чтобы Мамай мог уйти, они сцепились с охраной Измаила, — смотрел на часы, словно они его успокаивали.

Перепуганный барристер давал показания в соседней комнате.

Вера прижалась лбом к холодному стеклу.

За этот день они пережили столько, что хватило бы не на одну жизнь.

— Ну и кто из нас счастливчик? — вдруг услышала она.

— Марк?..

Сердце толкнулась в рёбра. Она распахнула окно и свесилась наружу. Там на покорёженном стеклопакете так и лежало тело, прикрытое тряпкой. Марк хладнокровно её поднял, усмехнулся, бросил на место.

Потом подозвал охранника, посмотрел на его подбитый глаз:

— Ну я же сказал: не лезть на рожон. И что я теперь твоей матери скажу? — покачал он головой, когда парнишка виновато свесил голову.

Повернулся к бойцу спецназа, пожал руку.  

— Марк! — едва слышно прошептала Вера.

Но он словно услышал, почувствовал, поднял вверх голову и… побежал в здание.

Вера сорвалась в места и побежала ему на встречу.

Где они встретились. Что это было — лестница, коридор, улица — кто бы знал.

— Марк! — вцепилась она в него и заплакала. Навзрыд. — Марк.

Грязный, рваный, покрытый пылью, кровью и потом, он был рядом. Он был жив. И остальное неважно.

— Эй, бельчонок, — вытирал он слёзы, тёкшие из её глаз. — Всё хорошо. Всё закончилось.

— А Стелла? — спросила Вера, когда смогла говорить.

— Она в больнице. Надеюсь, с ней всё будет в порядке.

Вера потянулась к его губам.

— Я грязный, — прошептал он.

— Плевать, — обхватила она его за шею. И. наверно, это было лёгкое помешательство, Вера не знала, чем объяснить, но ничего не хотела сейчас больше, чем где-нибудь с ним уединиться.

И Марк чувствовал то же.

Он нашёл какую-то незапертую дверь. И какой-то тёмный кабинет.

В нём прямо на полу, они стягивали с себя одежду, не в силах это ни прекратить, ни остановить, ни сопротивляться неукротимому желанию, что их влекло друг к другу.

О, да!

— Я люблю тебя, — выдохнула Вера, в изнеможении рухнув ему на грудь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я уж думал никогда этого не услышу, — улыбнулся Марк.

Она замерла, а потом подняла лицо, чтобы на него посмотреть.

— Я говорила.

— Нет, — покачал он головой.

— Говорила!