Не пара полностью

Поля смотрела, но ей в определённый момент стало плохо: тошнота, головокружение – признаки серьёзного сотрясения – мешали восприятию информации. Но ей хотелось знать, что было после… Она с надеждой взглянула на Гаврилова и тот понял. Просто, никого не стесняясь, сел к Полине на кровать так, чтобы она могла опереться на его грудь, и развернул планшет удобнее для неё. Никто и слова в протест не пикнул.

Все не отрывали взгляда от экрана. И все ясно видели, как в подъезд вошла Стефания. Как хладнокровно проверила пистолет. Как прислонилась к стене в ленивом ожидании и лишь постукивала носком туфель об пол. Никакого волнения. Никакого аффекта. Спокойное, может, только нетерпеливое ожидание.

Вот вошла Полина. Она ещё не видит Стефанию, но Стефания уже видит её. А камера фиксирует не только картинку, но и звук. И то, что Полина НЕ рассказала даже адвокату, услышали сейчас все мужчины, заставляя Полю покраснеть.

- Пришла тварь… как же ты мне надоела, праведная Поля… Всем-то ты нравишься, все-то тобой восхищаются, а что в тебе такого?! Ни сиськи, ни письки и жопа с кулак! Что вообще мужики в тебе находят?! Смотри, чем я Герочку взяла, и даже особо стараться не пришлось!

Мельникова распахнула лёгкий тренч и осталась в одном нижнем белье. Грудь – уверенная четвёрка, казалось, сейчас выпрыгнет из бюстгальтера. Полупрозрачные трусики едва прикрывали причинное место. Тонкую талию можно обхватить пальцами.

- У меня в Европе и не такие мужики были, да им всем деньги нужны. А Герочка сам готов меня содержать. Отец-то мне финансы перекрыл.

- Что ты от меня хочешь, Стефания? – Поля пока была спокойна. – Мы с Германом расходимся. Скоро он будет свободен. Да вы, кажется, и не ждёте момента и уже живёте вместе. Так в чём дело?

- Ты крутишься возле моего мужчины! Исчезни уже!

- Не получится, я здесь живу. Это мой город, здесь моя работа, дочь. Почему я должна бросать всё и исчезать по твоему требованию?

- Как же ты меня достала?! Получай, тварь! Чтоб ты сдохла!

Мельникова стреляет. Мимо. Полина дёргается в сторону и заваливается виском прямо на железные перила. Падает без сознания.

Мельникова вначале замирает. Затем подходит к Полине и несколько раз пинает её острым носком туфель.

- Так вот откуда синяки на теле Полины Матвеевны, - зло цедит адвокат.

Мужчины молчат.

Потом в подъезде появляется Гаврилов. Стефания бросает пистолет и изображает из себя невинную овечку. Всё!

- Дальше я обрезал, но флешка цела, кому интересно - может посмотреть.

Мельников вообще загрузился и сел на стул, опустив голову. Воробьёв, пользуясь моментом, с разрешения Гаврилова перекидывал информацию. Гаврилов продолжал держать в руках Полю и поглаживал её своей большой рукой. А Герман…

Герман не верил тому, что видели его глаза. Но умом он понимал, что это факт. Это не подделка. Просто такую Стефанию он никогда не видел. Даже не представлял, что родное милое лицо, может исказиться звериным оскалом. Что нежные губы могут изрыгать грязные ругательства. Что он, оказывается, повёлся на обыкновенную …

- Я не знал, Полина, - глухо произнёс Герман и сжал зубы, чтобы не сказать лишнего.

Сейчас он совсем не походил на привычного Поле успешного напористого руководителя и хозяина бюро. Сейчас он походил на мужчину, который неожиданно понял, какую серьёзную непростительную ошибку совершил. И, главное, путей обратного решения проблемы - нет.

Заговорил Мельников, кинув косой взгляд на Германа.

- Поля, прости нас за дочь! Прости! Не думал, что она до такой степени испоганилась. Надеялся, с возрастом наберётся ума. Всё же не двадцать лет, а тридцать уже. Но, похоже, мозги – это не про неё. Я ведь её ограничивал! Не давал деньги на ветер швырять. Не потому что жалко денег, её, дуру, жалко! Надо же заниматься хоть чем-то! Смысл какой-то в жизни иметь! А у неё только тряпки и гульки на уме. Я же тоже с той вечеринки ушёл и отказал ей в доле бизнеса, против их связи с Германом был. Но… всё уже решилось как-то, вы разводитесь, чего теперь возмущаться. Но я даже не думал, что Стефа такую ересь утварит! Не поверил вначале. Но твой адвокат – ушлый мужик. Доки сразу собрал, никто пёр*уть не успел. Прости, старика. Дочь она мне, всё равно сердце болит. Сейчас ещё сильнее… Но ты не думай, лечение, обследование, реабилитация и компенсация – всё за мой счёт!

- Не стоит. Николай Степанович, - тихо ответила Поля.

Её уже начало поташнивать, и голова опять болела и кружилась.

- Это не обсуждается. Полина. Это наш долг, - отрезал Мельников.

- Как хотите, - вяло согласилась Поля.

Ей уже было не до разговоров. Слава богу, что Тимофей это почувствовал.

- Так, все всё увидели. Всё поняли. Все свободны! Слав, - обратился к лейтенанту, и Поля поняла, что они знакомы. – Давай бери с Полины подпись и оформляй там всё, как положено. Думаю, после такого кино и опроса не надо. Все увидели эту Стефанию, тварь подзаборную, - ругнулся в сердцах.

- Полина Матвеевна, - сразу переключился следователь. – Я тут записал происшествие со слов Гаврилова и из записи камеры. Если согласны с изложенным, подпишите.